У нас уходит час на то, чтобы добраться до абиссальной равнины на дне моря. Ореол огней вокруг носовой части аппарата освещает песчаное дно океана. Там, в темноте, три республиканские подводные лодки класса «посейдон» патрулируют абиссальную равнину Дикобраза, которая тянется от западного побережья Британских островов и до склонов Среднеатлантического хребта. На палубе крабового траулера, под защитой Ронны и остальных, Улитка глубоко погрузился в киберпространство; он связан с центральным процессором Звездного зала республики через так называемый черный ход – Теодора приказала своим людям приготовить эту лазейку для него. Местоположение дозорных подлодок мигает на голографическом дисплее справа от пульта управления Мин-Мин. Ближайшая из них находится в двухстах километрах к югу, двигаясь по дуге вокруг поднадзорного.
Мы ползем по дну океана незамеченными. Эта предсерийная модель, сконструированная для будущей войны на Европе (и украденная Севро на прошлой неделе), была построена с защитой от гидролокатора в республиканской лаборатории на Земле. Севро замаскировал кражу, взорвав на складе взрывчатку. Я велел Улитке выпустить ложный пресс-релиз от имени «Алой руки», берущей на себя ответственность за диверсию. К тому моменту как власти разберут развалины, а «Алая рука» дезавуирует это заявление, мы уже будем на пути к Венере, а они будут думать, что все это – работа коммандос Сообщества и их агентов разведки. Я так надеюсь.
В пятидесяти километрах от точки назначения мы вступаем в защитную сеть дронов и выключаем свет. На траулере Улитка получает доступ к дронам через центральный процессор и закольцовывает сбор данных с них. Мы проходим через защитную сеть.
Клоун неловко ерзает между Милией и Траксой.
– Если Улитка ошибся и они нас заметят…
– Заткнись, – бормочет Севро.
– Я просто говорю, что не планировал умереть на дне моря, в клетке, от сокрушительного давления.
– А как планировал?
– Ну, на самом деле – задохнувшись под сиськами.
– Тракса, я не могу дотянуться до мужа. Стукнешь его? – говорит Крошка.
Клоун вскидывает руки вверх:
– Шутка, дорогая! Я всего лишь говорю, что эта штуковина, по сути, металлический гроб.
Милия угрюмо смотрит на него, и Клоун неловко улыбается.
От мысли о том, что это металлический гроб, у меня снова ползут мурашки по коже. Но торпеда не появляется, и мы прорываемся сквозь сеть. Потом киберкриминалисты республики обнаружат черный ход Улитки, и мы будем отрезаны от республиканской информационной сети. Это дорогая цена, но оно того стоит, если мы попадем на Венеру. Я лишь надеюсь, что Теодоре не предъявят обвинений. Учитывая ее положение в разведывательном бюро Звездного зала, она слишком ценна для моей жены, чтобы терять ее из-за меня.
– Слышишь? – спрашивает Севро.
Я напрягаю слух. Сперва не слышу ничего, потом различаю нечто вроде биения сердца. От этого корпус корабля мягко вибрирует. Биение становится громче. Оно нарастает и ширится, пока не начинает звучать так, словно по грудной клетке протащили деревянную палку. Потом мы видим
Нашу цель.
Глубоко во тьме океана движется нечто вроде огромного горбатого бегемота. Тень, сверкающая огнями на темном гребне. Этот свет омывает его панцирь бледно-голубым сиянием. Я уже видел его на чертежах, но, воплощенный в металле, он являет собой ужасающую картину из древних времен. Тюрьма похожа на гигантского допотопного краба, ползающего по абиссальной равнине. Массивную головогрудь занимает купол, ребристый от всасывающих патрубков и стыковочных станций и усеянный антеннами. Этот купол опирается на бессчетное количество поросших ракушками гидравлических ног; ноги глухо топают по песку, волоча базу по дну океана. С брюха купола свисает несколько длинных шлангокабелей, всасывающих отходы и мусор для перерабатывающих и мусоросжигательных заводов. Но в брюхе содержатся и худшие отбросы.
Четыре сотни лет тюрьма Дипгрейв ползала по абиссальным равнинам земных океанов, поглощая грехи Старой Земли и наказывая грешников Сообщества – убийц, насильников, террористов, политических заключенных. А теперь – военных преступников.
Одной из многих реформ Мустанга в первые дни ее правления была отмена смертной казни в республике. Зная о революциях Старой Земли, она опасалась, что этой мерой будут злоупотреблять, чтобы свершить фальсифицированное правосудие над низвергнутыми или неповинными золотыми и запятнать республику обвинением в геноциде, от которого потом не отмоешься. Но Мустанг не могла отменить этот закон, пока Шакал был жив. Это сочли бы непотизмом. Она запретила смертную казнь в тот день, когда потянула Адриуса за ноги. Все военные преступники, все угнетатели, работорговцы, убийцы, которых я бы повесил, – здесь.
И теперь я явился сюда, чтобы освободить одного из самых отъявленных злодеев.
