– Вопрос не в доверии. Вопрос в способе воздействия. Эта повязка у тебя на затылке – результат некой процедуры, включающей в себя сверление черепа. В твоем сером веществе находится четверть унции первоклассной взрывчатки, а также нейрочип для стимуляции глазного нерва. – Я активирую таймер детонатора на своем датападе. На экране и в поле зрения Аполлония благодаря установленному Улиткой биомоду появляются цифры. Десять, девять, восемь… – У тебя есть семь секунд, чтобы ответить мне. Да или нет.
Шесть. Севро ухмыляется.
Четыре. Аполлоний смотрит перед собой невидящим взглядом.
Два. Я отхожу от стекла.
– Так и быть. – Аполлоний улыбается, хотя гнев его не ослабевает. – Я принимаю твое предложение. Но у меня есть условия.
Тридцать минут спустя мы наблюдаем, как Аполлоний в кают-компании «Несса» пожирает двухкилограммовый стейк с терпением и манерами благовоспитанного крокодила. Каждый кусочек на один укус окунается в натекший из мяса сок, старательно пережевывается и запивается густым бордо из наших запасов. Под конец трапезы Аполлоний оставляет без внимания несколько унций стейка, примерно на палец красного вина в кувшине и съедает лишь ложку ледяного лимонного десерта, приготовленного по его просьбе Безъязыким. Потом откидывается на спинку стула и осчастливливает моих лейтенантов широкой улыбкой.
Александр убирает его тарелку. Аполлоний переводит взгляд на него:
– Ты выглядишь чистокровным, юноша. Как твое имя?
– Александр.
Аполлоний смотрит на него с интересом, потом показывает на Севро и Коллоуэя:
– Тебя не раздражает, что ты служишь генетически низшим, Александр?
– Теперь я видел, как акулы летают, а львы лают! – смеется Александр. – Лекция о генетике от Валия-Рата! – Он подается вперед, все еще держа в руках тарелку Аполлония. – Я бы с большим удовольствием посмотрел, как мой дед обучает тебя на основании твоих генов.
– И кто же этот твой родич, Александр? – интересуется Аполлоний.
– Лорн Аркос.
– Ого! Грифон во плоти! – Аполлоний явно впечатлен. – Кровь завоевателей в твоих жилах делает тебя вымирающим видом. Ты, должно быть, был там, когда твой дед выпотрошил моего младшего брата на Европе. Тебе, наверное, было совсем немного лет. Восемь, девять? Скажи мне – это насилие возбуждало тебя?
– Оно научило меня, как убивать тех, кто принадлежит к семье Валий-Рат. И в этом оказалось весьма удовлетворительным.
– Можно сказать, что между нами кровная месть, молодой человек.
– Я тебя умоляю! – снова смеется Александр. – Я бы не удостоил твой низкий род своим вниманием.
Оскорбление попадает в цель. Севро выгоняет Александра из комнаты братским шлепком по заду.
– Аполлоний, – тихо говорю я. – Если ты и дальше будешь провоцировать моих людей, у нас будут проблемы.
– Провокация в природе хищников наподобие нас, Дэрроу. – Он осматривается по сторонам. – Но конечно же, где мои манеры? Прошу прощения за то, что оскорбил вас. – Аполлоний указывает взмахом руки на стены. – Это не твой лунолом. Не дредноут и не разрушитель. Кают-компания слишком маленькая. Эсминец? Или меньше?
А он умен.
– Фрегат. Класс «ксифос».
– Так их все-таки направили в войска. Какой любопытный выбор корабля для военачальника, и столы сделаны на заказ… И какой нетривиальный исход из Дипгрейва… Не будь я уверен в обратном, проницательный ум мог бы заподозрить, что прогнило что-то в республиканском королевстве.
– Это тайная миссия, – говорю я. Чем меньше он знает, тем лучше. – «Утренняя звезда» чересчур заметна.
– И то правда, – соглашается Аполлоний. – Ну а теперь, я думаю, пришло время рассказать мне о моем брате и о том, что случилось с моим домом, пока я отсутствовал.
Севро улыбается:
– Я собираюсь насладиться этим.
– Твой дом – тень, – начинаю я. – Хоть твой брат и купил себе жизнь, цена оказалась велика. Он политическая марионетка. Ваши разрушители и эсминцы были отданы вашим врагам, Картиям с Венеры. Ваши деньги утекли в карманы Повелителя Праха. Многие из ваших легионов были расформированы, людей призвали на службу к Повелителю Праха. Ваш дом снова умалился. Все, чего ты добился благодаря войне, утрачено.
– Кроме моего имени. – В глазах Аполлония воцаряется великая тьма.
– Это ненадолго, – говорит Севро. – У людей короткая память.
– Откуда тебе все это известно? – скептически спрашивает Аполлоний.
– Один из юристов вашей семьи переметнулся к противнику несколько лет назад.
– И где он теперь?
– Поскользнулся в душе, – говорит Севро. – Наши люди нашли его тело, вернее тридцать четыре куска от него. Аталантия любит, когда ее убийцы делают громкое заявление.
Аполлоний любезно улыбается:
– А что же мой брат? Неужто он сидел сложа руки, пока эта лунная скотина разоряла дом моих родителей?
– Юрист сказал, что Тарсус предался пороку, – говорю я.
– Как это типично для него. – Аполлоний вычищает грязь из-под ногтей. – Если мой дом впал в немилость, какая тебе польза от меня? Я полагаю, за шесть лет система обороны Венеры изменилась. У меня нет ни информации, ни средств.
– У тебя нет. А у твоего брата есть.
