– Мое слабое место в том, что я был и остаюсь человеком с хорошим вкусом. В мире, полном искушений, я обнаружил, что мой дух своенравен и легко отвлекается. Сама идея тюрьмы, этого голого металлического мира, раздавила меня. Первый год я мучился. Но потом вспомнил голос падшего ангела: «Разум внутри себя вселенную творит, и сам в себе способен создать из рая ад, из ада рай»[19]. И я приложил усилия, чтобы сделать бездну не просто раем, но лоном своего второго рождения… Я проанализировал основные ошибки, приведшие к моему заключению, и отправился во внутреннюю одиссею, чтобы переделать себя. Но – и тебе следовало бы это знать, Жнец, – долог путь из ада! Я договорился о поставках. Я упорно трудился по двадцать часов в сутки. Я перечитал книги юности и осознал их в соответствии с бременем возраста. Я усовершенствовал свое тело. Разум. Корабельные доски заменены. Новые пушки выкованы в огне одиночества. Все ради новой бури. Я вижу, что она приближается, и выплываю к вам безупречным Аполлонием Валием-Ратом. И спрашиваю: для чего вы вытащили меня из глубин океана?
– Охренеть! Ты это наизусть учил, что ли? – бормочет Севро.
Человек передо мной – не тот, которого я видел перед трибуналом много лет назад. Его гордыня никуда не делась, но теперь она стала закаленной и отточенной. Когда-то он был стервятником Сообщества. Провоцировал дуэли ради развлечения. Устраивал оргии, длившиеся несколько дней. Он даже был давним собутыльником Карнуса Беллона. Он искал причину для существования, чтобы избежать нигилизма скуки. Потом началась война.
– Ты сказал, что проанализировал свои ошибки, – говорю я. – Давай испытаем это утверждение.
– Я приветствую любые испытания.
– Черт возьми, ты можешь заткнуться в кои-то веки? – бесится Севро. – Просто дай нам вставить слово.
Аполлоний складывает руки на коленях и терпеливо ждет.
– Расскажи мне, если можешь, как ты оказался в Дипгрейве, – предлагаю я.
– Человек, возомнивший себя королем, обнаружил, что он всего лишь пешка. Я рассердил не того человека. Магнуса Гримуса. Повелителя Праха. Но ты же это знаешь, разве не так?
– Мне было интересно, осознаешь ли это ты.
Он улыбается своим мыслям:
– Знаете, я был первым марсианином, который выстрелил в корабль Лилат Фаран над Луной. Я помог спасти Луну от ядерной катастрофы. И я привел Гримусу корабли, легионы и, вместе с другими домами Марса, политический капитал, чтобы противостоять дому Саудов с Венеры. Но он разобиделся на меня, потому что я не пресмыкался перед ним, как эти эльфики Картии. Я был его союзником, а не слугой… и не заметил, что на меня точат нож. Когда Гримус предложил миссию по обезглавливанию восстания, я охотно вызвался добровольцем. Он разрешил мне командовать отрядом рыцарей, одной центурией из десяти, которые должны были проникнуть в цитадель и убить вас вместе с семьями. Только представьте: если считать Картиев, тысяча нобилей со шрамом! Какое это было бы зрелище! Столь безупречные силы не собирались воедино со времен битвы при Зефирии. Планировалось скоординированное нападение. Моя центурия тайно высадилась на Луне. Но в тот момент, когда рыцари уже прорывались через цитадель, я понял, что мы здесь одни. На всей планете не было ни единой центурии, кроме нашей, не говоря уже о территории цитадели. Повелитель Праха и Картии обвели нас вокруг пальца. Подразделение поддержки не отозвалось на вызов, вместо этого зазвучал голос Повелителя Праха. Это было заранее записанное сообщение. – Аполлоний делает паузу, потом продолжает, изображая рокочущий баритон: – «Семя Валий-Рат умрет с тобой и твоим братом. Вас позабудут. Вы будете потеряны для звезд. Прощай, Минотавр». Я знал, что умру, и попытался умереть со славой, раздобыв твою голову. Но не преуспел. – Он пожимает плечами. – Но тебе многое известно об этом. Меня допрашивали и ты, и твои люди. И потому я снова задаю вопрос: зачем было освобождать меня?
– Разве твоему величайшему интеллекту это не очевидно? – спрашиваю я. – У нас с тобой лишь одна точка соприкосновения. Общий дьявол. Я вытащил тебя из тюрьмы, чтобы предложить самое драгоценное для такого человека, как ты, – месть.
– Месть? Говори.
– Как и ты, я стремлюсь заполучить голову Повелителя Праха. Загвоздка в том, как отделить ее от туловища. Я нуждаюсь в твоей помощи.
Аполлоний смотрит на меня с подозрением:
– У меня нет ни армии, ни оружия – ничего, кроме крови и костей. Чем я могу быть тебе полезен, Дэрроу?
– Дело не в том, что у тебя есть. Дело в том, что было у тебя украдено. – Я улыбаюсь холодно и жестко. – Часть того, что я сказал тебе там, в камере, было правдой. Повелитель Праха не убил твоего брата. Тарсус жив.
Аполлоний ошеломлен:
– Как…
– Ты знаешь ответ. Ты размышлял о том, возможно ли это. Тарсус продал твою жизнь за титул главы дома Валий-Рат. За твои деньги. Твоих людей. Твои корабли.
– Ясно. – Его обаяние исчезает. – Если я соглашусь помочь тебе… какое доверие возможно между дьяволами?
