Надеясь застать ее врасплох и понимая, что он долго не протянет, Кассий бросается вперед изо всех сил. Но их уже недостаточно. Серафина вступает в бой. Не такая быстрая, как Дэрроу, не такая сильная, как Айя, она движется так плавно, как никто из них не мог и мечтать, скользит вбок легко, словно птичья тень над морем. Она блокирует клинок Кассия гастой, срывает с пояса китари и бьет его рукоятью по костяшкам пальцев. Клинок выпадает из руки Кассия и скользит по окровавленному мрамору. Оставшийся без оружия Кассий сутулится и тяжело дышит. Он заторможенно пытается подобрать чужой клинок, но Серафина щелкает хлыстом, и оружие, к которому стремится Кассий, отлетает к стене. Победительница становится над Кассием, оказывая ему последнюю почесть. Мой друг поднимается на колени. Застывает ненадолго, восстанавливая дыхание, и со стоном встает. В полубессознательном состоянии он потерянно обводит трибуны взглядом, пока наконец не находит меня. Он дарит мне последнюю улыбку.
Улыбку благодарности – он думает, что я позволил ему умереть за его дело.
Но я смотрел, как умирает Айя. Смотрел, как умирает бабушка. Смотрел и ничего не делал, только сжимался от страха. Я молчал и повиновался, когда Кассий велел мне следовать за ним, потому что боялся: стану перечить – потеряю его и останусь один. Здесь, на краю света, в чреве горы, в окружении врагов – чего мне еще бояться?
Хватит смотреть на это.
Я срываюсь с места, проплываю из-за низкой гравитации над головами золотых и приземляюсь на белый камень арены смерти у границы круга. Серафина ошеломленно оборачивается на звук. Я протягиваю руки к охранникам, показывая, что безоружен.
– Не на… – невнятно произносит Кассий.
– Я не позволю убить тебя.
– Не входи в круг! – рычит Серафина. – Ты не имеешь права на этот бой! За свои преступления он будет расплачиваться сам!
Поворачиваюсь к Дидоне и прочим Раа:
– Я имею полное право!
Отбрасываю марсианский протяжный выговор, будто потрепанный плащ, открывая свое гиперионское сердце, и на мгновение горжусь тем, что представляю Город света здесь, так далеко от дома. Пускай дом Луны никогда не был безукоризненным, не был таким благородным, как я думал в детстве, но он семьсот лет хранил мир. Я устал извиняться за прошлое, устал бояться своего наследия. Я не стану больше спасаться бегством и прятаться за других.
Я не стану больше бояться своего имени.
– Мое имя – Лисандр Луна! – ору я в холодный зал.
Я не знал, обладает ли еще мое имя каким-то весом, но подобная землетрясению дрожь, сотрясающая сейчас амфитеатр, вызывает у меня озноб. Я чувствую глубокую, огромную гордость. Они могут ненавидеть мою бабушку сколько угодно, но кровь в моих жилах – наследие Силениуса Светоносного, величайшего из нашего народа. Эти люди трясутся над мифом о моих предках. Первые Раа избрали Силениуса своим правителем. Они склонились перед ним, как и поступали впоследствии все Раа до этого поколения. Серафина едва не роняет клинок. У нее приоткрывается рот. Дидона беззвучно ругается и откидывается на спинку сиденья, не в силах осмыслить происходящее. Диомед встает. На серьезном лице – выражение детского благоговения.
Кассий молча наблюдает. Его сердце разрывается в груди.
– Я потомок Силениуса Светоносного, сын Анастасии и Брута, внук Лорна Аркоса Каменного Рыцаря и правительницы человечества Октавии. Я родился на Палатине, на западе Гипериона, в сердце Луны и Города света. Пускай я мало знаю про окраину, но даже в центре империи говорили о чести дома Раа. О чести лордов великих дальних планет и элиты элит – золотых с Ио. Куда делась эта честь? Или она покинула вас? Исчезла при первых подземных толчках войны? Быть может, вы лишились своей чести, забыли о ней, но я о своей не забыл! И моя честь не позволит мне сидеть сложа руки, когда происходит эта несправедливость!
Я чувствую агонию Кассия, но не могу смотреть на него.
– Ваша кровная вражда удовлетворена по любым меркам. Дом Беллона был стерт с лица миров. Не становитесь жертвой того самого каннибализма, который позволил восстанию взять верх. Этот человек – этот золотой! – не враг вам. И я вам не враг. Ваш враг – Король рабов. – Я с холодной яростью поворачиваюсь к Дидоне. – Принесите сейф!
Мы сворачиваем из-под дождя на пятидесятый этаж заброшенного дома на окраине зоны реконструкции. Я выключаю музыку и смотрю в лобовое стекло. С верхнего уровня падает свет. По всему зданию петляют вентиляционные трубы и открытая проводка. Горго, в своем хромированном костюме и черном плаще с высоким воротником, ожидает нас в большом старинном обветшалом зеленом кресле у промышленного лифта. Во рту у черного сигарета. Фиолетовый дым образует ореол вокруг гигантской головы.
– Никогда бы не подумал, что буду счастлив видеть его, – говорю я Вольге, но из машины не выхожу.
– Они будут соблюдать условия контракта? – спрашивает Вольга.
Я проверяю счет. На балансе двадцать пять миллионов. Их перевели, когда хирурги подтвердили, что добыча у нас. Остальное мы должны получить при доставке.
– Не знаю.
