Его советником? Тогда она знает Жнеца почти что лучше всех.
– Спасибо, – говорю я, глотнув кофе и ощутив холодок морфона. Боль в плече стихает.
– Мы все на одной стороне. Не забывай об этом. Понимаешь, дело не только в том, чтобы вернуть сына правительницы. Пакс дорог всем нам. У него отзывчивая душа. Ты с ним встречалась? – (Я киваю.) – Тогда ты можешь понять, почему нам так нужна твоя помощь. А теперь можешь вспомнить какой-нибудь логотип, трамвайное депо или, может, памятник?
– Там были трамвайные пути, – отвечаю я. – Заброшенные. Я побежала туда, когда удрала от Филиппа. Я пыталась найти выход из Затерянного города.
– Сколько ты пробежала? Километр? Два? – спрашивает Даксо.
– Может, четыре. Никак не больше.
Он отсеивает все здания за пределами четырехкилометровой зоны вокруг трамвайной линии.
– Я шла вдоль нее примерно так. – Веду пальцем вдоль трамвайной линии к лестнице, по которой поднялась на контрольно-пропускной пункт. Припоминаю осыпающиеся, заросшие лишайником номера. – Я начала где-то возле станции… семнадцать вроде бы.
Даксо кивает Холидей, и та отходит, чтобы связаться с отрядами, обыскивающими район.
– Они уже ушли, так что пошлите криминалистов. – Он смотрит на Теодору. – Мне нужны спутниковые снимки со всеми кораблями, входящими в этот район и покидающими его.
– Ты все делаешь прекрасно, Лирия, – кивает Теодора. – Это твой единственный способ помочь себе – продолжать сотрудничать. – (Мне не нравится, как это звучит.) – А теперь, – добавляет она с мягкой улыбкой, – расскажи, когда и как Сообщество завербовало тебя.
– Что? Сообщество? Я ни на кого не работаю!
– И ты думаешь, что мы в это поверим? – цедит Даксо. – Мой отец привез тебя сюда, был добр к тебе и твоему племяннику, а ты предала нас Сообществу! Или это была «Алая рука»? Скажи правду.
– Я говорю правду.
– У нас есть видеозапись с устройством, которое вывело из строя корабль. Она была сделана до того, как этот дрон поджарил камеры, – говорит Даксо. – Предварительная экспертиза утверждает, что устройство сделали на заказ за большие деньги. Намного превосходящие твои возможности.
– Если у вас есть видео, вы должны были видеть мое лицо! – огрызаюсь я. – Я что, похожа там на человека, который ожидал, что его медальон взорвется и превратится в чертова робота?
– Если ты ни при чем, то почему твой Филипп забрал тебя? – негромко спрашивает Ниоба; окна у нее за спиной залиты дождем. – Почему не бросить тебя там? Или не убить? Зачем ему было спасать тебе жизнь?
– Разве я похожа на подлого бандюгана, достаточно умного, чтобы одурачить вас всех? Нет. Так откуда, черт побери, мне знать? Спросите у него!
– Это произошло во время твоего пребывания в ассимиляционном лагере? – выстраивает версию Теодора. – Там с тобой кто-то связался, попросил об услуге или что-то пообещал в обмен на помощь? Вот тогда ты и познакомилась с Филиппом?
Я сердито смотрю на нее:
– Я познакомилась с ним здесь.
– Тебя действительно зовут Лирия и ты из Лагалоса? – вставляет Даксо.
– Вы это знаете, иначе не позволили бы мне работать в доме вашего отца.
Даксо смотрит на меня, выискивая признаки двуличия. Его рука снова поглаживает аквариум.
– Я играл в эти игры с детства, Лирия. Полуправда. Скрытые силы. Повелитель Праха – мастер этих махинаций, как и его дочь. Немного нужно, чтобы устроить резню в лагере алых. Еще меньше – чтобы внедрить к выжившим их агента. Ранить ее. Велеть ей притвориться алой из Лагалоса, а потом сыграть на симпатиях моего отца, чтобы ты могла пробраться к нам в дом. Дискредитировать способность правительницы здраво рассуждать перед самым голосованием по вопросу о мире. – Он осматривает меня с ног до головы. – С виду ты ягненок, но нет ли под этой личиной волчьей шкуры?
– Я родилась в Лагалосе. Я могу перечислить имена всех старшин и проходчиков за последние тридцать лет. Проверьте.
– Ну конечно же можешь. Разведка Сообщества хорошо готовит своих агентов. Вероятно, ты даже веришь, что ты та, за кого себя выдаешь. Возможно, они запрограммировали тебя. Твои воспоминания, твоя история, твоя скорбь по погибшей семье – все это может быть фикцией.
– Идите в шлак! Моя сестра не была фикцией. И Лиам тоже не фикция. Вы думаете, он тоже шпион? – Я пытаюсь отдышаться, чтобы прогнать вспышку гнева, вспоминаю сестру, ее улыбки и теплые объятия. – Я алая из Лагалоса. Я не работаю на работорговцев.
– Ну конечно же нет, – говорит Теодора. – Сообщество убило ее мать. Ведь так, Лирия? Ей отказали в лекарстве, которое спасло бы ей жизнь. – (Я киваю. Ну хотя бы она понимает. Я скорее умру, чем стану помогать Сообществу.) – Ее кровь, как и кровь многих других, – на их руках.
– Правда.
– А кровь других твоих родных – на руках республики.
У меня скручивает внутренности.
– Республика должна была защитить вас. – В глазах Теодоры светится сочувствие. Она подается ко мне. Она все понимает. – Мы освободили вас из шахт, пообещали вам новую жизнь. А потом позволили убийцам отнять у вас все. Мы причинили тебе больше вреда, чем когда-либо причинило Сообщество. Ведь так?
Я вытираю выступившие на глазах слезы гнева.
