Она ныряет в сундук с мечами и копается в них, пока не выбирает один. Бросает его мальчишке. Тот ловко ловит меч и прокручивает в маленьких руках.
«Маленькие военачальники», – напоминаю я себе.
– Каков путь отхода? – спрашивает меня мальчишка, словно настоящий солдат.
– В частном доке двумя этажами выше стоит корабль, – говорю я, поднимая ключ. – Есть еще главный ангар, но он наверняка будет кишеть шипами.
– Тут все уже кишит шипами, – с горечью произносит герцог. – Вы – ходячие покойники.
– Он прав, – бормочет девчонка. – Ты устроил настоящий ад, пробиваясь сюда.
– Ну, может, шум не услышали, – с надеждой говорю я.
– Мы слышали его внутри хранилища, серый.
– Как вас зовут? – спрашивает меня мальчишка.
– Меня? – смеюсь я. – Эфраим.
Он протягивает маленькую руку. Мелкий полукровка насмехается надо мной. Но нет, глаза его смотрят искренне. Я снова смеюсь и пожимаю ему руку. На ней нет никаких знаков, но, к моему удивлению, достаточно мозолей.
– Пакс, – представляется мальчишка. – Телеманусы живы? А остальной персонал?
– Не знаю. – Я хватаю герцога и вздергиваю его на ноги. – Вставай, светлейший. Ты наш живой щит.
Я оправляю на нем халат и оставляю на попечение маленьких чудовищ, стоящих с клинками у входа в хранилище. Герцог съеживается. Он уже дважды атаковал меня. Я удивлен. Мне казалось, он увянет, как цветочек, стоит ему пригрозить.
– Приглядите за ним минутку. Если будет дергаться – ткните в него мечом.
– Обездвижить или просто ранить? – спрашивает девчонка.
– Да черт возьми! Просто приглядите за ним. Маленькая психопатка!
Увидев трупы за пределами хранилища, мальчишка притихает и становится очень серьезным. Девчонка остается невозмутимой. Но когда я принимаюсь набивать прихваченную с собой сумку драгоценными камнями и чеками на предъявителя, она нетерпеливо разворачивается. У меня сердце разрывается при виде того, как мало я могу запихнуть в сумку и как много добра придется оставить. Я мог бы провести здесь много дней. От этого места у Киры расплавились бы микросхемы.
– Что ты делаешь? – нахмурившись, говорит девчонка.
– Извини, у меня проблема.
Я застегиваю сумку и закидываю ее на плечо. Подумываю, не взять ли какой-нибудь клинок в качестве сувенира, но эти фиговины слишком уж пугающи, и я подбираю старую железную печатку со скалящимся с нее трехглавым драконом. Я совсем уже собираюсь уходить, как вдруг замечаю краем глаза знакомый всплеск синего и желтого на холсте.
Не может быть!
– Серый, нам нужно идти!
Не обращая на нее внимания, я роюсь в стопке холстов, сбрасывая на пол картины стоимостью в миллионы кредитов, и вытаскиваю небольшое полотно в рамке, написанное маслом. При виде жутковатого монстра Дали – с ветки дерева и с края коричневой полки свисают мягкие часы, написанные яркими, растрескавшимися красками, – я смеюсь, не веря своим глазам. Это «La persistència de la memòria». Я вдруг осознаю, что у меня пальцы в крови.
– Серый! – заходится девчонка.
Вытерев руки, я осторожно надрезаю задник картины и, вынув холст, аккуратно сворачиваю его и кладу в сумку. Почувствовав себя чуть лучше, я присоединяюсь к детям.
– Когда-то я расследовал это дело. Они заявили, что картина погибла при пожаре! – со смехом говорю я. – Так я и знал, что они лгут!
– Крадешь даже сейчас, – фыркает девчонка. – Ты отвратителен.
– Тихо, злюка. – Я хватаю герцога за воротник и толкаю через проходную комнату к двустворчатой двери. – Всем держаться поближе ко мне. Если кто-нибудь подойдет вплотную, бейте прямо в яйца. Понятно?
Дети кивают. Мальчишка – воплощение сосредоточенности. Увидев трупы, которые я оставил на полу, он побледнел, но теперь гневно наклоняет голову. Стиснул зубы – ну вылитый отец! – а ручонки, сжимающие слишком большой для него клинок, дрожат. Пакс может сколько угодно демонстрировать, что он отродье Жнеца, но он всего лишь испуганный мальчик.
– Вы готовы, маленькие чудовища? – Они кивают; я смотрю на закрытую дверь, ведущую из комнаты охранников в коридор, и в мою душу проникает страх перед тем, что нас ожидает за ней. – Идем.
Мы открываем дверь. Рявкает полдюжины пистолетов. Дверь сотрясается, когда в нее врезаются пули и энергетические заряды. Летят щепки. Я захлопываю дверь и пригибаюсь вместе с детьми, затем затаскиваю герцога к себе на колени.
– Вы, слепые идиоты! – кричу я поверх его головы. – У меня ваш герцог!
С той стороны никто не отвечает.
– Ну-ка посмотри, что там, – говорю я девчонке.
У нее расширяются глаза.
– Что?
– Ты наименее ценная. Выгляни и расскажи, что увидишь.
– Иди в шлак!
– Прекрасно. – Я хватаю герцога, выталкиваю его за дверь, потом втягиваю обратно.
– Что ты видел?
– Иди на хер!
– Неужели никто не будет сотрудничать?!
– Я посмотрю, – говорит Пакс.
Но прежде чем он успевает шевельнуться, девчонка отталкивает его, припадает глазом к дырке в двери, потом ныряет обратно в укрытие.
– Четверо черных – наемных убийц, шестеро серых, трое бурых. Шесть винтовок «EFC-37», два пистолета «GR-19», два «Иглфора PR-117», импульсная перчатка «Вулкан 8к». Остальное не разглядела.
Я ошеломленно смотрю на нее:
– Что, и ни одной куклы для тебя?
