Я плюю себе на ладонь и протягиваю ей руку. Недоуменно взглянув на меня, правительница все-таки пожимает ее.
Холидей ведет меня к двери. На пороге я оборачиваюсь:
– Я хотела спросить… могу я увидеть Кавакса?
– Нет, – отвечает правительница. – Не думаю, что в данный момент это хорошая идея.
Я киваю и выхожу следом за Холидей. У порога своей комнаты останавливаюсь.
– Не могли бы вы сказать Лиаму, что со мной все в порядке? – обращаюсь я к серой. – Он, должно быть, беспокоится.
– Ему сказали, что ты выполняешь поручение Кавакса, – говорит она. – Так что он не тревожился из-за твоего отсутствия.
– Ну все равно. Могу я повидаться с ним? Я ничего ему не скажу.
– Сожалею, но вывести тебя отсюда, чтобы устроить встречу с Эфраимом, было уже довольно рискованно. Мы не можем рисковать еще сильнее. – Она без сочувствия смотрит на мое вытянувшееся лицо. Потом с ее тонких губ срывается вздох. – Давай я отнесу ему конфеты или тортик и скажу, что это от тебя. Это тебя утешит?
– Вы правда это сделаете?
Она пожимает плечами:
– Что он больше всего любит?
– Шоколад.
– Хорошо. – (Я выжидающе гляжу на нее снизу вверх.) – Что тебе еще? Обнимашек? Иди к себе. – Она касается запирающего механизма, и дверь уходит в стену.
– Ох! – вздыхаю я, переступая порог. – Спасибо за… – Дверь закрывается у меня перед носом. – Чертовы серые… – бормочу я.
Комната небольшая, но чистая и с полноценным санузлом. Совершенно измученная, я включаю воду в душе и жду, пока не начинает валить пар. Я вытряхиваюсь из одолженной одежды – с рукой на перевязи это очень неудобно делать – и становлюсь под струи горячей воды, думая о том, как мне повезло, что я жива. И не в бегах.
Вы бы гордились мной, Ава, ма. Я знаю это. И могу еще кое-что сделать. Помочь правительнице, пока это все не закончится, – может, нам удастся победить всех этих мерзавцев. Но не синдикат убил мою семью. Что бы ни произошло здесь, мясники из «Алой руки» уйдут безнаказанными. Разве это справедливо? Разве это правильно?
Я выключаю душ и встаю рядом с выходными вентиляционными отверстиями, чтобы горячий воздух обсушил живот и грудь. Открыв глаза, вижу на мокрой белой плитке пару белых туфель горничной. Я поднимаю взгляд. Передо мной стоит женщина-бурая, лет тридцати пяти, с двумя большими родинками, крючковатым носом и вороньим гнездом вместо прически. В руке у нее пистолет. На конце у него большая игла для подкожных инъекций. В следующий миг женщина вытаскивает эту иглу у меня из груди. Я делаю шаг к ней и теряю равновесие. Я даже не чувствую, как пол поднимается мне навстречу. Мир туманится и кружится. Последнее, что я вижу, – женщина похлопывает меня по лицу:
– Привет, предательница. Наилучшие пожелания тебе от дома Барка.
Мы с Аполлонием и Севро прорубаем себе путь, шагая по телам защитников крепости. Похоже, большинство людей отправили сражаться за стены – вероятно, чтобы не допустить высадки сил Аполлония. Оставшиеся же мало что могут противопоставить нашей объединенной ожесточенности. Прикончив возле гравилифтов трех телохранителей-золотых, разделяемся ради более эффективных поисков Повелителя Праха. Мы с Севро остаемся вместе, а Аполлоний уходит один.
Поиски длятся недолго.
– Должно быть, это тут, – говорит Севро, когда мы оказываемся перед позолоченной двустворчатой дверью.
– Внутри будут меченые, – предупреждаю я. – Надо подождать Аполлония.
– А жопу подтереть ты тоже без него не можешь? – фыркает Севро и открывает дверь пинком. – Пора платить по счетам, Повелитель Краха!
В комнате стоит тишина.
Несмотря на утонченную лепнину с цветочным орнаментом и беленые стены, в комнате сумрачно и обстановка в ней довольно скудна. Она почти пуста, не считая большой кровати с балдахином, которая стоит изголовьем к открытому балкону с видом на море. За подоконником слабо мерцает импульсный щит. Вокруг кровати сгрудилось множество массивных многоруких фигур. Сперва я принимаю их за рыцарей, но, когда столб света снаружи освещает серый металл, понимаю, что это вообще не люди, а медицинские машины. На маленьких экранах светятся витальные показания.
В изножье кровати, защищая от нас лежащего там человека, сгрудились старая розовая в ночной рубашке и двое слуг-бурых с кочергами в руках. Бурые бросаются в атаку, вопя во всю глотку. Мы сшибаем их с ног, стараясь не убить своими железными кулаками. Розовая у кровати рыдает.
– Нет! – кричит она. – Не трогайте его!
Я оттаскиваю ее от кровати, а Севро настороженно приближается. Женщина полосует меня ногтями, ломая их о мою броню.
– Чудовища! – Ее слюна брызжет мне в лицо. – Вы чудовища!
Севро бьет розовую по затылку, и я подхватываю ее, когда она падает.
В комнате стоит зловоние смерти. Севро подходит к изножью кровати и отдергивает шелковый занавес. Лицо его бледнеет.
– Дэрроу… – Он срывает шелк с каркаса.
