– Мой брат был живым богом. – (Сопровождающие Сефи черные благоговейно кивают.) – Но он мертв и ныне в пиршественном чертоге Валгаллы поет песни перед Великой матерью-смертью. В срединном мире с ним сейчас говорю только я. – Она закрывает глаза. Но взор других глаз, вытатуированных синим на веках, не отпускает меня. Они появляются каждый раз, когда она моргает. – И брат сказал, что мой первейший долг – не помощь Дэрроу Утренней Звезде. И не долг мести. А долг перед моим народом.
Хуже всего то, что я не знаю, права ли она. Если бы Рагнар был здесь, что бы он сделал? Он мечтал увидеть свой народ свободным, и вот они свободны. Но черные швыряют своих сыновей и дочерей в жерло чужой войны. Свобода ли это? Или я использовал их в лучших традициях ауреев?
Да.
– Ты, тупая йети! – рявкает Севро. – Ты думаешь, что этот мир будет надолго?
– Никакой мир не вечен, это знает даже ветер. Но я королева.
Сефи устремляет на меня черные глаза, и я, как бы сильно ни нуждался в ней, не могу ее винить. Мне кажется, родство наших душ так велико, что она отправилась бы со мной, если бы не бремя, завещанное ей братом. Что ж, она вправе делать выбор.
– Если я пойду с тобой, Дэрроу, за мной последуют все черные. Пусть теперь другие сражаются за себя.
– Сефи!.. – с отчаянием восклицает Севро. Голос его напряжен. Он знает, насколько слабее мы станем без черных. – Пожалуйста!
– Мне жаль, коротышка. Я все сказала. – Она прижимает ладонь к груди. – Дэрроу, если мы не встретимся больше в этом мире, я придержу для тебя место в пиршественном чертоге рядом с Рагнаром и моими родичами.
Мы смотрим, как черные уходят, осознавая, какую силу они уносят с собой. Впервые за десять лет упыри остаются без королевы валькирий Сефи. У меня такое ощущение, будто дух Рагнара покинул меня окончательно и я остался без его защиты.
Когда за последним черным закрывается дверь, Клоун поворачивается ко мне:
– Ну так что, босс, мы собираемся воссоединиться с флотом?
– Нет, Клоун, – говорю я, стараясь не допустить, чтобы потеря черных лишила меня уверенности. – Мы не воссоединимся с флотом. Не пойдем поднимать людей на Марсе. Не будем тратить время на пререкания с политиками. Мы отправляемся на Венеру, чтобы найти Повелителя Праха и отрубить ему голову.
– Вот это, я понимаю, дипломатия! – восторгается Севро. Он хохочет как безумный и вспрыгивает на стол, разбивая кофейную чашку. – Кому кровушки?
Он издает чудовищный вой. Его прежний кураж заводит всех прочих в зале. Мин-Мин вскакивает с места и подхватывает вой. И вскоре тут воцаряется какофония, устроенная двумя дюжинами маньяков, которые будто не ощущают, как слаб этот хор в отсутствие стольких наших друзей… И пока Севро бесится на столе, я смотрю на Виктру, застывшую в кресле. Она прикрывает рукой свой живот – еще не родившегося ребенка – и с ужасом смотрит, как ее муж притворяется, будто он все еще молод.
В мою душу закрадываются сомнения, и я чувствую себя таким старым…
Голубое небо насмехается над мертвецами.
Солдаты и медики, пришедшие со второй волной кораблей республики, сложили тела погибших на траву у восточных ворот лагеря. Когда-то эти тела были полны жизни, но теперь они всего лишь пустая оболочка из кожи и костей. Души, делавшие их живыми, бежали в Долину наших предков. Мне кажется, что мой дух уже присоединился к ним. Я ощущаю пустоту в костях, когда иду по траве, разыскивая сестру.
То тут, то там выжившие плачут над телами своих любимых. Какая-то женщина по-звериному воет над мертвым ребенком, а другие ищут своих детей. Мой народ всегда учили, что эта жизнь – всего лишь дорога к тому месту, куда рано или поздно придут все. В конце пути царят свет и любовь, а воздух звенит от смеха любящих, что встретились вновь… Я не в силах видеть этот мир. Я лишь чувствую запах обгоревших тел. Лишь различаю бледные ноги, испачканные в грязи. Засохшую кровь с потрескавшейся коркой. И всюду мухи. Разжиревшие от кровавого пиршества, они жужжат и тучами вьются над мертвыми. Я иду одна. Лиама я оставила у медиков. Моя рука висит. Плечо дергает, несмотря на выданные мне лекарства, а кожу покалывает от повязки с восстановителем, закрывающей рану. Новые корабли поддержки рассекают полуденное небо, огибая столбы редеющего черного дыма.
Я нашла Тирана там, где его застрелили. Он лежит лицом в грязи. Земля вокруг него покрыта следами ботинок. Я даже не могу прижать его к сердцу в последний раз. Его тело – руина, и я не смогла этого вынести. Меня вырвало, и я убежала. Но набралась мужества вернуться к нам домой и посмотреть, не удалось ли отцу где-нибудь спрятаться.
Не удалось. Я осталась без родителей.
Теперь я ищу сестру на этом поле смерти.
