Потребовалось довольно много времени, прежде чем я услышала долгожданное царапанье в дверь. По моему приглашению вошла Труда. И хотя на первый взгляд я не увидела никаких перемен в её привычно опущенном взгляде, в молчаливом ожидании приказов, я была…
Что? Что случилось со мной, если я теперь в мельчайших деталях пыталась найти скрытое значение? Это что–то новое, и я испугалась. Я всегда считала, что умею владеть собой. Утрата самоконтроля — этого я боялась больше всего. Бабушка показала мне необходимость всегда держать свои чувства в узде.
— Труда, — я должна была попытаться, иначе не успокоюсь. — Труда, могу ли я доверять тебе? — задавая этот вопрос, можно получить достойный ответ, сухо подумала я, если Труда неискренне выразит свою преданность.
Впервые она взглянула мне прямо в глаза. Слабое, очень слабое эхо того, что я увидела во взгляде умирающего человека во дворце. Но что общего может быть у курфюрста с этой молодой девушкой совсем иного происхождения и воспитания?
— Почему вы меня об этом спрашиваете? — опять–таки впервые, обращаясь ко мне, она не воспользовалась почётным титулом. Странно, но это ободрило меня.
— Потому что мы с тобой здесь одни, Труда. К моему огромному облегчению, она кивнула.
— Это верно. Эти люди служат здесь, как и их предки. Они отвечают только перед графом. Со мной они ни о чём не говорят, только о том, что приказано и должно быть сделано.
Я ей верила. Отвечая мне, девушка оглянулась через плечо и подальше отошла от двери, хотя та и была плотно закрыта.
— Они что–нибудь говорили обо мне? Она снова пристально посмотрела на меня.
— Со мной — нет. Но я слышала…
— Что слышала? — быстро спросила я, когда она замолчала. Наверное, ей трудно было преодолеть многолетнюю привычку, ведь нас почти ничего не связывало.
— Что вы останетесь здесь… пока не приедет другой… с важным сообщением. Послали человека в Хольстанхоф, это деревня по ту сторону гор. Это произошло, когда фрау Верфель прочла письмо, которое передал ей кучер. Мне кажется, они не знают, что я это слышала и видела, как передавали письмо. И, благородная леди… — она вернулась к формальной речи. — На вашем месте я была бы очень, очень осторожна. Графиня не то, чем кажется, и у неё есть свои планы, много планов…
— А ты, Труда, ты ведь тоже из хозяйства графини…
В ней произошла перемена, которую я не смогла бы определить. Тем не менее она произошла. Труда снова перевела взгляд на дверь, потом опять на меня, так многозначительно, что мне показалось, я понимаю, что она хочет мне сказать. Как и полковник в Аксельберге, она намекала на возможность подслушивания.
— Как сказала благородная леди, я из хозяйства графини, — покорно ответила девушка, но взгляд её говорил другое. Я не могла поверить, что она такая актриса, что способна играть двойную роль. Но ведь в конце концов именно ей доверил полковник тайну моей поездки во дворец.
— Она говорила, что у твоего отца есть гостиница, — я сменила тему, стараясь кружным путём подойти ближе к своей цели — к необходимости получить нужные сведения.
— Это правда, благородная леди. Он держит гостиницу в Химмерфельсе, как и мой дед, и отец моего деда. Но наша семья многочисленна, и нам необходимо самим зарабатывать приданое…
— Приданое? Ты обручена, Труда?
Она снова стала воплощением образцовой служанки, глаза опущены, руки сжаты перед собой поверх вышитого передника.
— Обручена, да, благородная леди. С Кристофером Клингерманом, сыном мельника. Но Кристофер теперь отбывает службу в гвардии. И я тоже пока буду работать, чтобы получить хорошее приданое. Так делают все девушки в Химмерфельсе. Мне повезло, потому что моя мама смогла поговорить с мадам Хаммель, которая останавливается у нас каждый год по пути на воды в Сплитцен. Она меня знает с детства и выхлопотала мне хорошее место у графини. Да, мне очень повезло.
И хотя она сохраняла скромную и покорную позу, Труда в сущности нарушала все традиции своего класса и воспитания. Но меня в её словах прежде всего заинтересовало одно — гостиница. У меня имелось очень смутное представление о Гессене, я никогда не видела его на карте. Гостиница, существующая так долго — ведь Труда сказала об этом, — должна стоять на проезжей дороге. Источники посещают часто, и, хотя я никогда раньше не слышала о Сплитцене, я не сомневалась, что это цель многих путников.
Источник и гостиница говорят о дороге с оживлённым движением и в хорошем состоянии. Кто может лучше рассказать мне о том, как выбраться из этой страны, чем Труда?
— Расскажи мне о гостинице, Труда. Она далеко от Аксельбурга? Много ли в ней посетителей? — я пыталась сформулировать вопрос, который приведёт меня к нужным знаниям.
