Герцог внимательно посмотрел на рослого молодо-го мужчину. Альмер сидел на краю стула, упершись локтя-ми в колени. Его задумчивый взгляд был направлен куда-то в пространство. Он знал, о чем будет этот разговор, отец обстоятельно побеседовал с ним после приезда из Палести-ны.
— Это моя последняя просьба к тебе, Альмер.
Граф поднял вопросительный взгляд на больного.
— Я прошу тебя сохранить наше славное имя. Возьми в жены мою дочь Алисию. Знаю! — герцог остано-вил жестом нетерпеливое движение собеседника. — Она не красавица. Скажем больше… Я, как мужчина, вполне по-нимаю тебя. Я сам не доволен своей покойной женой, что родила мне такую неудачную девочку. Но она также при-несла и огромное приданое. Зато сыном, которого она мне подарила, был бы доволен любой отец. Да что тебе расска-зывать, ты сам знал графа Ирвина! — И на глаза пожилого человека опять набежала скупая слеза, которую он смахнул исхудавшей рукой. — И планы относительно ее были со-всем другими. Когда был жив мой сын, я не думал, что мне вообще придется выдавать замуж Алисию. Она была пред-назначена богу, и должна была стать аббатисой в монасты-ре, который она бы выбрала по своему усмотрению.
Эверард опять положил руку на сердце.
— Пусть брак будет по расчету, не по любви. Единственное, что я хочу, чтобы у вас родился наследник рода. И ты должен взять наше имя. Ты достоин такой чести.
Норфолк приподнялся. Было видно, что сделать это ему уже было нелегко.
— Ты получишь двенадцать замков, имения, бо-гатство, земли, славное имя. Неужели не стоит мужчине ради всего этого немного попотеть? — граф хрипло рас-смеялся. Улыбнулся и Альмер.
— У нас, мужчин, должно быть хорошее вообра-жение, не правда ли? — и пожилой мужчина закашлялся.
— Ты сможешь иметь любовниц, сколько захо-чешь, Альмер, — опять улыбнулся герцог. — Кто тебе, герцогу, может отказать в этом?
— Но Алисия… — начал, было, граф, но старик прервал его:
— Алисия не будет возражать! Она и так не очень-то интересуется мужчинами. Все монастырь да молитвы. Пусть будет довольна, что хоть иногда покрасуется рядом с таким мужчиной!
Старый Эверард встал и вытянулся во весь свой еще немалый рост.
— Это моя предсмертная воля! — неожиданно твердо произнес он и пошатнулся. — И попробуй отказать старику, — улыбка блеснула в его глазах.
Альмер подскочил к больному и поддержал его за локоть.
— Что вы, милорд, — тихо проговорил он. — Это большая честь для меня.
— Да и сестра моя не возражает против замужест-ва с твоим любимым братом Реем. Она, конечно, не Али-сия, поприятнее, но дура из дур. Но все же титул графа и два больших имения принесет своему мужу в приданое. Ей тридцать пять лет, и она не смогла родить своему лорду наследника. Хотя тот был могучий воин. Ты же его знаешь, был у него оруженосцем. Пусть Рей возьмет себе наложни-цу и сделает ей ребенка. Я думаю, сестра с удовольствием будет растить сына своего мужа, у нее нерастраченное ма-теринское чувство. Пусть лучше займется ребенком, чем своими котами!
Опять дочь
Посреди большого зала с высокими сводчатыми потолками стоял барон Квентин. Его красивое лицо выражало большое беспокойство. Он постоянно поглядывал на дверь, ведущую в соседнюю комнату — спальню его жены. Из спальни доносились душераздирающие крики. Его жена леди Селина, в который раз обещала подарить ему долгожданного наследника. Вот уже пять лет ей это никак не удавалось. У них было две чудесные дочери, но нужен был мальчик. А два года назад у жены случился выкидыш на большом сроке. Это был долгожданный мальчик. Горе барона было безмерным.
Вскоре крики стихли. Слышался только грозный голос повитухи, местами он переходил в ласковый тон. Она давала распоряжения своим помощницам и что-то говорила Селине.
Барон чувствовал, как бешено забилось его сердце. Почему не кричит новорожденный? Что случилось? И вот раздался плач ребенка. Не в силах больше ждать, он приот-крыл дверь.
— Вам сюда пока нельзя, господин барон! — за-протестовала пожилая женщина. И в тот же миг ее голос смягчился, и она торжественно произнесла. — У вас роди-лась красавица-дочь!
Барон, не обращая внимания на протесты женщин, ворвался в спальню. Когда он услышал слово «дочь», вся радость испарилась, он еле поборол свой гнев. Снова дочь! Он и не посмотрел на свою измученную жену.
Повитуха почувствовала неладное. Она взяла ма-ленький кричащий сверток, прижала к груди и отошла к окну.
Барон подошел к ней вплотную.
— Дочь? — он гневно посмотрел на испуганную женщину
— Да, милорд, да такая красивая!
Барон неотрывно смотрел ей в глаза.
— Я принимаю у вашей жены четвертые роды. Разве вы не понимаете, что чуть ли не каждый год рожать — это тяжелое испытание? Она чуть не умерла. А от вас хоть бы одно ласковое слово! Она не виновата, что господь так распорядился.
Барон по своей натуре был добрый и мягкий чело-век. Приступы ярости для него были величайшей редко-стью. Ему просто было необходимо иметь наследника. Укоризненный тон повитухи магически подействовал на него. Он присел на край кровати и поцеловал свою жену.
