Женщина была чуть жива. У нее не было сил даже поднять голову.
— Прости меня, Квентин, — все, что она ему смогла прошептать. Из глаз несчастной роженицы покати-лись слезы.
— Что ты говоришь, любимая? Это ты меня про-сти! — барон сам не сдержал слезы и еще раз нежно поце-ловал обессилевшую жену. — Я тебе очень благодарен за дочь! Прости меня, Селина! Я был не прав! Я не хочу больше никого! — он приподнял женщину и привлек ее к себе. — Селина, моя дорогая, я тебя люблю!
— Вот сразу надо было так! — ласково заметила повитуха. — Посмотрите, какая она красавица! А волосы-то какие! Русалка! — женщина поднесла младенца к отцу. — Чудо, а не ребеночек! А на мамочку как похожа! Но хватит! Роды были тяжелые и вам, миледи надо поспать. Сейчас мы вас вымоем, и вы постарайтесь заснуть. А вы, милорд, идите, отпразднуйте рождение дочери. Вашей жене необходимо отдохнуть.
Приказав принести из погреба бутыль старого французского вина, барон Квентин с лютней в руках распо-ложился возле камина в ожидании праздничного ужина по случаю рождения дочери. Его одолевали невеселые мысли и воспоминания.
