— Я пригласил на косулю и еще одного из своих братьев — барона Уно Хоукхарта, сюда хотели еще подъе-хать наши братья бароны Хью и Кирк. Хоукхарты. Правда, они пока заняты. Возможно, они смогут приехать, если я попрошу их найти время.
— Смогут! Смогут! — откликнулся неожиданно оруженосец Флинт и грубо захохотал. Конница Клиффа стала нервно топтаться на месте. Граф Клифф Бердвуд снял с головы шлем.
— «Откладывать время терять» — гласит народ-ная мудрость, — уже без злобы проговорил он, — да и слишком большое количество переговорщиков не сулит быстрого решения спора.
— Отнюдь, — улыбнулся Альмер и посмотрел вдоль ручья — отряд был еще далеко.
— Пожалуй, я припоминаю, что ранее граница ме-жду нашими владениями проходила по этому ручью…
— И притом, скорее всего, по правому берегу! — пояснил Альмер.
— Что вы! — возопил Бердвуд, — посередине!
— Значит, мельница была ваша, милорд? — Аль-мер приложил руку к груди в знак сожаления.
Клифф уже намеревался что-то сказать, но рыцарь перебил его:
— Итак, мы выяснили, что граница проходит посе-редине ручья!
— Но…
— В случае, если у вас на это счет есть сомнения, — герцог повернулся в сторону приближающегося отряда, — мы их разрешим уже в течение ближайшей четверти ча-са!
— Пожалуй, у меня уже нет сомнений, милорд!
— Ну, а мельница пойдет в счет компенсации за временное пользование чужим имуществом, — с этими словами герцог взобрался на своего Грига и резко дернул за поводья. Застоявшийся конь встал на дыбы и заржал.
— Не смею вас больше задерживать, граф Бердвуд! — воскликнул Альмер и дал знак своей дружине следовать за ним.
Перейдя ручей, Альмер остановил своего коня и повернулся к графу:
— Да, милорд граф! Жалко, что косулю не удалось поджарить, — Альмер взмахнул рукой, — захотите еще раз разжечь костер — пошлите за мной!
Эстампида
— Ваш ковер очень красив, леди Ирис, — произнесла, войдя в ткацкую комнату, мастерица Азиза. Она, отступив пару шагов от рамы, где работали женщины, сказала, залюбовавшись:
— Совсем как исфаханские ковры!
— А что это за ковры, Азиза? — спросила Ирис.
— Их ткут в Персии.
— А ты там была?
— Где я только не была, и кем я только не была, — задумчиво произнесла женщина, продолжая разглядывать ковер. — Сначала я была танцовщицей в храме Кали в далекой Индии. Еще маленькой девочкой меня туда продали родители — за долги.
Изольда, Ирис и ткачихи устраивались вокруг чер-новолосой смуглой женщины, предвкушая интересный рас-сказ.
— А что это за храм? — продолжила расспрос Ирис.
— Это страшный храм, леди, — охотно отозвалась индианка. — В темных стенах его приносят многочислен-ные жертвы кровавой богине Кали.
— Людей? — глаза леди наполнились страхом.
— В основном животных, леди. Их убивают там сотнями. Кровь течет по стенам и покрывает пол. Когда танцуешь — ноги липнут к этому полу, а от кровавого смрада кружится голова, и в животе плохо.
Женщины с ужасом смотрели на свою подругу. Никто не подозревал, что на ее долю выпали такие испыта-ния.
— Я была еще совсем маленькой девочкой. С ма-лых лет обучили меня этому мастерству.
— Но ты сказала — «в основном животных»?
— Да, там приносились и человеческие жертвы. Нас, юных танцовщиц, для этого в основном и готовили. Пришел бы и мой черед лечь на алтарь смерти, но я увиде-ла случайно, как перерезали горло моей подруге.
— Ее убили? — со страхом произнесла Мегги.
— Ее опоили каким-то зельем и уложили на камен-ный стол.
Женщина задумалась.
— Не стоит вам рассказывать все подробности, — после минутной паузы продолжила она, — но поверьте, я была в панике от страха. Я бежала и бежала, сама не знаю куда. Видимо, боги благоволили мне. А может, и сама Кали была довольна моими танцами, но мне удалось укрыться. Я лежала под ногами у древней каменной статуи, и сотня бо-сых ног промчалась возле моего лица. Лил дождь, и мои преследователи меня потеряли след. Потом я долго скита-лась, пока не попала в руки к одному торговцу Амару. Он был любитель маленьких девочек. А ведь мне было всего одиннадцать лет, леди…
Азиза горестно склонила голову.
— Продолжай, продолжай, милая Азиза, — нетер-пеливо защебетали ткачихи.
— Ну, так вот, Амар вдоволь поиздевался над моим юным телом. До сих пор помню его желтые длинные ладо-ни. Мурашки по коже от них! Ну, а потом продал он меня дальше — в Персию. В этот самый Исфахан и попала я.
Рассказчица задумчиво посмотрела на полоску си-него неба в окне.
— Меня там купил уже перс, Насыр его звали, — продолжила Азиза, — Насыр — значит, избавитель.
Слушательницы переглянулись.
