Переодевшись, Азиза начала свой танец. На ней были шелковые шаровары, свободно ниспадавшие с широ-ких бедер. Талию украшал сверкающий от блесток пояс. На руки были нанизаны десятки разноцветных браслетов, а на шее переливались всеми цветами радуги многочисленные ожерелья. Азиза грациозно согнула в локтях смуглые руки и шевельнула пальцами. На каждый палец был одет ма-ленький серебряный колокольчик. Их звон слился с про-тяжным звуком лиры в один чудесный аккорд. Изольда стала ритмично стучать в бубен. Подчиняясь заданному темпу, танцовщица поплыла по комнате, принимая не-обычно грациозные позы. Казалось, ее ноги скользили по гладкому полу, как по водной поверхности, а похожие на две маленькие змеи руки извивались отдельно от тела, изо-бражая замысловатые мудры. Порой Азиза дрожала мелкой дрожью, да так, что ее округлая грудь со звоном сотряса-лась отдельно от тела. А порой она падала на пол, а затем взлетала вновь к потолку в невероятно сложном прыжке. И снова новые красивые движении гибких рук, мелодично позвякивающими маленькими колокольчиками. Изогнув-шись в изящных позах, неутомимо двигались смуглые ноги в такт все ускоряющейся мелодии. Беспрестанно звенели браслеты и ожерелья. Очарованные чужим экзотическим танцем, женщины затаили дыхание. Жаль только, что та-нец слишком быстро кончился. Азиза выбежала из комна-ты. Но никто не мог вымолвить ни слова. Все замерли от восторга.
— Эстапиду! Эстампиду! — воскликнула Ирис. — Изольда, прошу тебя, станцуй испанский танец, которому научила тебя бабушка!
— Нет, Ирис! Я не смогу танцевать в этом тяже-лом наряде.
— Ну, прошу тебя! Я пошлю Мегги за твоим ис-панским платьем.
— Она не найдет! — Изольда колебалась.
— Найдет! Я показывала ей, мы доставали его из твоего сундука. Это после того вечера, когда она расспра-шивала, почему у тебя такие черные волосы. Я ей рассказа-ла, как твой дедушка привез из своих восточных походов себе жену, дочь испанского графа. У них была такая лю-бовь, страстная и красивая! Ну, прошу тебя, сестричка! — Ирис умоляюще сложила руки.
— Хорошо, посылай Меган! — уступила Изольда. Вся женская компания желала увидеть испанский танец.
Ирис и Азиза, посмотрев друг на друга, взяли в руки мандолину и лютню. Словно мелкая барабанная дробь, комнату заполнил собой продолжительный аккорд, он рассыпался по всем уголкам и, казалось, заворожил всех присутствующих. Кто-то из женщин взял в руки бубен, щелканье кастаньет прибавилось к заполнившему все про-странство звуку.
Как ветер, на середину комнаты вылетела Изольда. Ее стройная фигурка была обтянута черным узким платьем. Ее бедра были похожи на нераскрывшийся бутон розы, опущенный вниз. Ноги ее обрамляло несколько рядов пышных оборок из белой полупрозрачной ткани. Тонкие изящные руки на запястьях тоже завершались небольшими оборками из той же ткани. Девушка взметнула вверх обе руки, унизанные кастаньетами, и застыла в напряжении. Ее руки, грудь, бедра, казалось, были напряжены до предела. Голова с распущенными кудрявыми прядями наклонилась в сладкой истоме. Только самые кончики пальцев Изольды нервно вздрагивали, не выдерживая сильного внутреннего напряжения. Маленькие кастаньеты на них отбивали ритм танца.
Зрительницы замерли. Струны и бубен продолжали свою бешеную дробь. Вдруг Изольда подняла голову и бросила руки вниз. Ее черные глаза обожгли всех страст-ным огнем. Девушка опять застыла. Теперь она стала по-хожа на черную пантеру, готовую сделать гигантский пры-жок. Все невольно ахнули.
Наконец в грохочущем, как горная река, аккорде начала угадываться мелодия. Она все сильнее и сильнее завоевывала собой пространство и ритм. Бубен и струны покорно стали выводить прекрасный и полный гармонии мотив. Подчинившись ему, Изольда вначале напряженно сдерживалась, потом все быстрее и быстрее пошла по кругу среди ошеломленных женщин, смотревших на нее восхи-щенными взглядами. Казалось, что она, как черный лебедь, плывет по водной глади, и ее руки-крылья принимали раз-личные формы. И хотя танцовщица смотрела себе под ноги, казалось, что она заглядывает внутрь себя, тщетно пытаясь справиться с охватившей ее пламенной страстью. Лишь изредка, когда она грациозно изгибала шею, ее огненный взгляд падал на кого-нибудь из зрителей, и тогда его сердце сжималось от яростной силы ее бездонных глаз.
