«В виде исключения» нам выделили отдельную комнату в одноэтажном летнем домишке и накормили «домашним» ужином – борщом, картошкой с котлетами и киселем (хотя нам больше по душе гречневая каша с тушенкой, пропитанная дымом костра). И все благодаря Дыму. Без него меня турнули бы за дверь, как бродягу. А может быть – кто знает этих туристических чиновников! – и посадили бы в тюрьму.
Всю ночь где-то за деревьями громыхала дискотека. Тем не менее, мы с Дымом прекрасно выспались в белоснежной постели (хотя, больше любим спать на речной гальке и еловых шишках под голоса ночных птиц). После всех мытарств, мы спали как сурки; нам не мешали ни звуки, ни выкрики с танцплошадки, ни шум машин на каком-то близком шоссе.
Мы встали раньше всех. Я ополоснулся у общего рукомойника, Дым лишь облизнулся и провел лапой по мордахе – считал, что и без всяких умываний выглядит на все сто, несмотря на еще не зажившие раны.
Я обвел взглядом местность. Под высоченными соснами стояли домишки туристов; за ними простиралось сверкающее озеро; над его ширью кружили чайки. Глядя на эту прекрасную картину, я вдруг вспомнил ураган и наводнение, и подумал – А ведь и они по-своему прекрасны. В грозной стихии тоже есть красота. Красота могущества. Природа на-поминает о себе, чтобы мы не забывались, не кромсали ее вдоль и поперек, поскольку она не только могущественная, но и чувствительная, ранимая, и если «покорители природы» не остановятся, она накажет их во всю силу.
После этих серьезных размышлений, я пошел за Дымом, который уже направился к побеленному корпусу, где вечером я доказывал директрисе что мы не бездомные оборванцы, а вполне добропорядочные горожане.
У корпуса на лавке сидел сторож, седой мужчина моего возраста; рядом с ним лежал пес дворняга – судя по морде, ровесник Дыма. Оба дремали.
Мы подошли к своим двойникам и я обратился к сторожу:
– Извините, что прерываю сон, но нам не у кого спросить – где здесь магазин и железнодорожная станция. Нам, понимаете, надо приобрести какую-нибудь обувь и билеты на Москву.
– Приветствую известных пиратов, – сторож встал и пожал мне руку. – Иван Петрович, а он Тимофеич, – сторож показал на собаку.
Я тоже назвался и представил Дыма (он с Тимофеичем уже обменялся почтительными кивками).
– О вас вчера говорила вся турбаза. Ну-у, твой Дым молодец! Ничего не скажешь, герой! Надо же, обнаружил немецкую авиабомбу! Если б она рванула? Все Анушкино взлетело б на воздух, а? И тут повыбивало б стекла…
– Я сразу почувствовал, что там какой-то снаряд, – сказал я, несколько преувеличивая свою заслугу в этом деле и примазываясь к славе Дыма.
– Да-а, – покачал головой Иван Петрович. – А магазинов здесь полно. Пойдешь за шоссе. Там большой поселок, – сторож показал на выход с турбазы. – Не знаю, открылись уже или еще нет… А станция… Это только в Идрице. Двадцать километров отсюда. По реке и побольше… Но вам, героям, это раз чихнуть, хе-хе.
Магазины уже были открыты. Я вначале зашел в промторг (Дым ждал меня у входа). Самые простые кеды стоили баснословные для нас деньги. Поэтому я решил доехать до Москвы в резиновых сапогах. Ни на палатку, ни на рюкзак, ни на спальник у нас денег не было, а если бы и были, эти вещи не имело смысла покупать – до станции оставалось всего ничего, максимум два дня хода по реке. Вместо палатки я купил кусок полиэтиленовой пленки, вместо рюкзака – хозяйственную сумку, а спальник нам был и не нужен – снова наступала жара. Зато на ошейник Дыму я не поскупился – выбрал самый лучший, с длинным поводком (хотя, конечно, он заслуживал ошейника с бриллиантом). Ну и конечно, я приобрел котелок, две миски, кружку и ложку.
Потом мы с Дымом зашли в продмаг и закупили кое-какие продукты и спички, а, чтобы не злоупотреблять гостеприимством на турбазе (не напрашиваться на завтрак), заглянули в открытое кафе и заказали свои самые любимые блюда.
Я заказал яичницу с луком, дюжину бутербродов и два стакана киселя, а Дым прогавкал – Возьми мне пять мясных котлет и побольше гарнира! Но когда официант узнал, что котлеты будет есть «знаменитый пес», он притащил Дыму шестую котлету.
– Персонально от нашего повара, – сказал.
Мы наелись так, что у меня началась икота, а Дым рыгнул и пукнул, при этом обернулся – он ли это или кто-то подложил ему сзади хлопушку?
Когда мы вернулись на турбазу, время завтрака уже закончилось и туристы разбрелись кто куда. Но сторож Иван Петрович и его пес Тимофеич сидели на месте.
– Купил, что хотел? – спросил Иван Петрович.
– Все жутко дорогое. Обойдусь скороходами, – я хлопнул по резиновым сапогам и присел рядом со сторожем.
– Хм, дорогое. А что теперь дешевое? Теперь деньги все решают. У кого они есть, тот жирует, а у кого нет, кукует. Разные пронырливые воспользовались ситуацией и быстро обогатились… Вот дальше поплывете, увидишь дачи этих новых русских. Это, скажу тебе, дворцы… Говорят, скоро они поставят на реке знаки: «Частная собственность. Причаливать запрещено!».
