- Вы разрешите девочке погостить несколько дней в моем доме.
- Исключено! Зачем вам это, Грета?
- Разве это не очевидно? - то, что Краузе задал вопрос, внушало надежду на успех, и фрау Нессель весьма воодушевилась. - Поймите, Альфред, эта история - бесценный клад! Я сделаю из нее серию сенсационных репортажей или даже целую книгу, которая мгновенно станет бестселлером! Я заработаю на истории этой девочки миллионы, десятки миллионов марок!
- Дело «Призрака-9» проходит под грифом «Совершенно секретно», ваше присутствие здесь - уже нарушение инструкции, - Краузе не просто сложил руки на груди, а почти обнял себя за бока. - И вы хотите, чтобы я пошел еще дальше, толкаете меня на должностное преступление? Ради чего мне так рисковать?
- Два процента от первого гонорара, - Грета сузила глаза. - Думаю, это составит не меньше ста тысяч. Аргумент?
- Против карьеры и, возможно, жизни? - Альфред усмехнулся. - Вы понимаете, что если с Евой что-нибудь случится, меня расстреляют на месте? Лично Штраух с удовольствием влепит пулю мне прямо в лоб.
- Почему с ней должно что-то случиться?! Со мной девочка будет в полной безопасности. Не забывайте, что я живу в «Золотой свастике», это самый охраняемый сектор безопаснейшего уровня города.
- И как я объясню отсутствие Евы своему начальству?
- Скажете правду. Уверяю, дальше Штрауха информация не пойдет!
- А если нагрянет какая-нибудь комиссия?
- Разве гриф «Совершенно секретно» не исключает лишние проверки?
- Нет, Грета, то, что вы предлагаете неосуществимо. Я не рискну.
- Альфред, мне нужна эта девочка! - Грета рассердилась. - Я не намерена ежедневно таскаться в этот вонючий лазарет, чтобы нянчиться с Евой и записывать ее рассказы. С вашего разрешения или с разрешения Штрауха, но она окажется у меня дома. В последнем случае вы не получите ни пфеннинга! Да, кстати, и Юргена Крафта вам придется искать самостоятельно.
Фрау Нессель поднялась, но уходить не спешила.
- Постойте, Грета, - устало сказал Краузе. - Мне надо подумать.
Грета села.
- У вас большое будущее, Альфред, вы умеете выделять главное.
- Спасибо, фрау Нессель, - инспектор расцепил руки и побарабанил пальцами по столу. - Сделаем так: после поимки и допроса Крафта вы зададите Еве несколько важных для следствия вопросов и в случае, если ее ответы будут достаточно полными, заберете девочку к себе. Но учтите, Грета, никаких поблажек! Ева не имеет аусвайса и не получит его до закрытия дела. Это значит, что свободно перемещаться по городу она не может. Только до вашего дома и обратно. Строжайший домашний… э-э… карантин. Вам всё ясно?
- Да, герр старший инспектор, - Грета улыбнулась с очарованием зевающей тигрицы. - Я всё прекрасно понимаю, нет нужды разжевывать. Если я вдруг надумаю показать Еве Эйзенский зоопарк, то сделаю это с помощью головидения.
- В противном случае вас арестуют на входе в «зеленый» сектор, - Краузе пожал плечами. - За пособничество нарушителю иммиграционного режима. Не думаю, что это обернется для вас неприятностями крупнее штрафа, но политический файл будет запятнан. Да и ваш кит-бестселлер сорвется с крючка.
- Я же сказала, Альфред, мне всё ясно! - Грета всем своим видом старалась показать, что условий чересчур много, но она склонна согласиться.
- Вот и отлично, - Краузе протянул руку. - Где Юрген Крафт?
- Крафт? - Грета пожала ему руку, но, закончив рукопожатие, не выпустила ладонь инспектора. Она встала и потянула Альфреда за собой. - Идемте, инспектор, я вам кое-что покажу.
- Грета, если вы предлагаете вспомнить наши шалости… - начал было сопротивляться Краузе, но встретился с фрау Нессель взглядом и осекся. Грета была серьезна, как никогда.
- Идемте, герр Краузе, это недалеко.
Когда Павлу Преображенскому было лет десять, примерно как сейчас Сереже, он с удовольствием читал старые книги из семейной библиотеки. (Сын читает меньше, реанимированный лет сорок назад интерес к печатному слову практически угас, и есть серьезные основания сомневаться, что он когда-нибудь опять возродится). Читал и посмеивался, особенно над книгами в жанре «космической оперы». Тогда ему казалось, что наивность писателей прошлого забавна. А еще он чувствовал себя гораздо умнее ученых предков, и это ему льстило. Еще бы! Десятилетний мальчик успел повидать и узнать столько, сколько не видели и не знали все эти писатели вместе взятые. Но по мере того, как Павел взрослел, ему становилось понятно, что на самом деле важна не сумма знаний, а то, как ее использовало воображение автора, насколько убедительный мир создала фантазия писателя на основе этих самых знаний и жизненного опыта.
Один из великих ученых прошлого говорил об этом еще в начале двадцатого века. Тогда многие тоже впадали в эйфорию по поводу сверхобразованности новых поколений, и сверхценности их идей. Ничем хорошим это, как известно, не закончилось. Новейшие идеи заставили многие народы отречься от старого мира, но не помогли им построить новый. Не хватило воображения.
