Шнуррбарт пожал плечами:
— Знаю, но нельзя требовать от людей невозможного.
— Ну, хорошо, — процедил сквозь зубы Штайнер. Он заметил Цолля, лежавшего на животе и положившего голову на руки. Затем подошел к нему и спросил: — Где твои коробки с патронами?
Остальные солдаты насторожились. Увидев, что Цолль даже не шелохнулся, Штайнер носком сапога пнул его в бок.
— Ты что, не слышишь меня?
— Оставь меня в покое! — огрызнулся Цолль.
— Десять минут назад коробки у него были, — сообщил Крюгер. — Он, должно быть, выбросил их.
— Значит, ему придется сходить за ними, — ответил Штайнер. Цолль даже не пошевелился. Штайнер нагнулся и, схватив его за ремень, рывком поставил на ноги. Цолль, с перекошенным от ярости лицом, попытался вырваться. Прежде чем Штайнер успел остановить его, он схватил винтовку и угрожающе поднял ее ствол.
— Убери прочь свои грязные лапы! — прохрипел он. — Если прикоснешься ко мне еще раз, убью!
Штайнер с любопытством заглянул в его безумные глаза.
— Ты еще слишком желторот для этого! — тихо произнес он. — Видишь? — Он бросил свой автомат на землю. Когда Шнуррбарт и Крюгер двинулись было к ним, он жестом остановил их. Те замерли на месте и наблюдали за тем, как Штайнер подошел к Цоллю так близко, что дуло винтовки теперь было направлено ему прямо в живот. — Если выстрелишь, то тебя повесят, — произнес Штайнер. Взяв винтовку за ствол, он забрал ее у Цолля. Это было сделано настолько спокойно и буднично, что никто даже не удивился. Напряжение спало.
— Ублюдок! — пробормотал Крюгер. Взгляды солдат обратились на Цолля, который стоял неподвижно. На его лице одновременно читались испуг, ярость и стыд. Штайнер поднял с земли свой автомат и таким же будничным спокойным тоном произнес:
— Выступаем через пятнадцать минут. Сходи за своими патронами.
Цолль на мгновение замешкался, затем развернулся и исчез в кустарнике.
— Вот же засранец! — чертыхнулся Крюгер.
— Я проверю, как он выполнит приказ, — сообщил Штайнер и повернулся к Дитцу: — Как ты себя чувствуешь?
— Лучше, — ответил тот. Штайнер ободряюще кивнул ему. Остальные снова вытянулись на земле.
— Далеко еще идти? — поинтересовался Ансельм.
— Больше половины того, что прошли, — пожав плечами, ответил Штайнер.
— Сегодня мы не успеем дойти, — произнес Пастернак.
— Успеем, черт побери! Мы должны дойти! — энергично возразил Мааг.
— Только не через этот мерзкий лес! — мрачно проговорил Голлербах.
Крюгер снова выругался.
— Хотел бы я знать, где мы сейчас находимся. Черт бы побрал этот проклятый лес. Нам следовало попытаться пойти по дороге. Будь оно все проклято! — он с досадой прихлопнул комара, севшего ему на лоб. — Эти твари меня доконают!
Шнуррбарт потянулся за трубкой.
Наблюдая за ним, Керн сказал:
— Давай, выкури этих гадов!
Через секунду к ним подошел Штайнер.
— Как дела, Профессор? — спросил он Дорна.
Его дружелюбный тон явно удивил Дорна.
— Потихоньку. Справимся, если все не станет еще хуже! — улыбнулся он.
Штайнер сунул в рот сигарету.
— Обязательно станет, — ответил он. Похоже, что он совсем не испытывает усталости. Крутой парень, подумал Дорн и спросил:
— Почему сам не садишься?
— Потому что, когда придет время вставать, тебе покажется, что устал больше прежнего, — ответил тот.
— Это точно, — подтвердил Шнуррбарт.
— Тогда почему ты все-таки сел? — поинтересовался Дорн.
Шнуррбарт пыхнул трубкой и выпустил клуб дыма в сторону роя насекомых.
— Могу ответить, — мрачно произнес он. — Я сел потому, что настолько устал, что устать больше, пожалуй, не смог бы.
Дорн улыбнулся:
— Ну, ты даешь! — Он знал, что Шнуррбарт столь же вынослив, что и Штайнер, и вспомнил долгие пятидесятикилометровые походы в горах Кавказа. По вечерам солдаты были настолько измучены тяжелым переходом, что не могли даже есть. Но только не Шнуррбарт и не Крюгер. Как только они добирались до места ночлега, то отправлялись по домам и сараям в поисках того, что плохо лежит. Когда все уже спали, они готовили еду. По всей избе тогда разносился запах варящейся в котле курицы. Воспоминание напомнило Дорну о том, насколько он голоден. Он тяжело сглотнул и прижал руки к животу. Если бы только у него был кусок хлеба! Но, подобно остальным, он прикончил последний ломтик еще утром. Вот бы сейчас получить ароматный кусок свежего домашнего хлеба. Он закрыл глаза и представил булочную на углу улицы в его родном городе, из окон которой доносится запах свежеиспеченных булок. С ума сойти можно!
Он открыл глаза, услышав обращенный к нему голос Шнуррбарта:
— Идем, Профессор!
Дорн усилием воли заставил себя оставить глаза открытыми. Остальные солдаты уже встали. Рядом с ними он заметил Цолля с раскрасневшимся от гнева лицом. В обеих руках он держал по коробке с патронами. Встав, Дорн почувствовал, как дрожит все его тело.
— Что, уснул, Профессор? — спросил Шнуррбарт.
Дорн отрицательно покачал головой.
— Готовы? — крикнул Штайнер.
Шнуррбарт потуже затянул ремень и улыбнулся:
— Готовы! Так и жаждем идти вперед!
