Понятно, что еще оставалось какое-то время, но едва ли что-то могло значимо поменяться. Особенно сейчас — в отсутствии железной дороги. Как навигация закончилось, так и все. Дальше все сидят по углам и живут на заготовленном заранее. Поэтому прикинуть остатки и оценить предварительные результаты уже было можно.
Зачем?
Так, в столицу же ехать придется и перед царем отчитываться. А его едва ли устроят отмазки в духе «финансовый год еще не закончился» и все такое. Николай Павлович, может, и не шибко умный, но предельно конкретный. И ужасно любит все раскладывать по полочкам.
Вот Лев и считал.
Вот и раскладывал.
А посчитать было что так как казна выделила Льву Николаевичу только железными векселями десять миллионов. Графу их просто привезли в саквояжах под расписку. А ведь были и другие источники финансирования. В том числе живыми деньгами.
И требовалось отчитаться за все.
Не до копейки, конечно.
Нет.
Просто на «белую нитку» наметать куда что ушло и что из этого получилось. Материального.
Лев нервно усмехнулся.
Ситуация была странной и смешной… в первую очередь из-за того, что он не понимал своего статуса. В какой-то мере, как ему казалось, он заменил Клейнмихеля, которому поручали строить всякие важные вещи. И денег не жалели.
Впрочем, промышленностью тот не занимался.
И многим другим…
— Лев Николаевич, — произнес, заходя Ефим. — К вам Николай Иванович прибыл. Просют принять.
— Пускай поднимается. И распорядись, чтобы чая подали с чем-нибудь.
— Сей момент. — произнес он, буквально испаряясь.
А несколько минут спустя зашел Путилов.
— Что у вас приключилось, Николай Иванович?
— Я не могу больше с этими ирландцами. Уж простите меня великодушно, но это совершенное безумие.
— Поясните.
— Они старательно избегают работ. Вот поставил двух землекопов ирландцев, так к ним третьего или даже еще двух нужно ставить, чтобы они уже копали землю. Иначе по очереди стану отвлекать и бездельничать.
— Любите вы их, я гляжу, — улыбнулся граф.
— Очень… глаза бы моих их не видели. Еще и пьют. Нет, не в стельку. Просто найти трезвого ирландца сложно. Постоянно хоть чуть-чуть, но приняли. Отчего навеселе, рассеяны и безалаберны.
— Вы же утрируете.
— Утрирую. Но не сильно. Больше половины происшествий по журналу так или иначе связана с ирландцами. И теперь я отлично понимаю, почему их не любят англичане.
— Враг моего врага не всегда мой друг?
— Да… если не сказать хуже.
— Хорошо. И что вы предлагаете?
— Из германских земель тоже можно брать переселенцев. И вывозить их ближе. А ирландцев в поля справлять. Пускай картошку выращивают.
— Всех?
— Большую часть.
— Может быть, вам супругу подобрать какую-нибудь яркую? Рыжую, кудрявую, страстную.
— НЕТ! — взвился Путилов.
— Так тяжко?
— Лев Николаевич, это просто совершенно хаотичные люди. Они… они просто не могут выполнять никаких требований дисциплины и порядка.
— Давайте так. Вы рассматриваете возможность взятия супруги из числа ирландских переселенцев, а я прикладываю все усилия к тому, чтобы германцы поехали к нам.
— Вы серьезно? — нахмурился Путилов.
— Более чем. У вас прям болит. Это плохо. Такое предубеждение может чем-то дурным выйти. Не забывайте: ирландцы — люди диковатые и буйные. Они и с ножом могут броситься. Поэтому для вашего же покоя будет разумно взять себе ирландскую супругу. Хотя бы на время. Специально покрасивее выберем.
— Они же все католички!
— Так, два обряда проведем. Один по православному обычаю, второй по католическому. В 39-ом Мария Николаевна именно так и венчалась. Чем не прецедент?
— Я… я не знаю.
— Соглашайтесь! Опять же, это позволит вам изрядно спустить пары. Это серьезно. Очень серьезно. Когда какой-то народ настолько раздражать — жди беды.
— Вы думаете?
— Убежден. Кто уезжает из Ирландии? Две категории. Первые связаны с бунтом и неподчинением королевской власти. Это бунтари по природе своей. Разумеется, им будет сложно подчиняться правилам. И с ними нужно просто иначе. Не по правилам, а через личную мотивацию. А вторые — это люди, которые разорились. У них ни кола, ни двора. Им либо не повезло, либо рачительными и здравомыслящими хозяевами их не назовешь.
— И зачем они нам?
— Думаете, что они хуже наших крестьян? Такие же дремучие.
— Лев Николаевич… я не понимаю вас.
— Германцы, которые к нам поедут на переселение, примерно такими же будут. Разве что еще представители всяких религиозных сект. Поэтому я бы очень советовал «научиться их готовить».
— Вы думаете?
— А вы полагаете, что толковые люди, у которых и дома все хорошо, решатся на переезд? Я сейчас очень активно занимаюсь перекупкой и вывозом работников из Соединенных штатов.
— И я про них слова дурного не скажу.
— Вот! А знаете почему? Там же совершенный разгром и развал производств. И толковые работники на улице. Многие из них при этом совершенно перепуганы тем, что творили англичане. Поэтому мой стряпчий и его помощники только корабли успевают фрахтовать.
— Так может, ими ограничиться?
