— Перед тем как выбросить с мешком на голове, эти мерзавцы меня облили дешевым шотландским виски. Судя по запаху, с островов[2].
— Вы разобрали запах? — с иронией поинтересовался принц Альберт.
— Конечно! Оно же воняло торфом! Просто смердело им.
— И вы скажите, что сами его не пили?
— Я могу на Евангелии поклясться в том.
— Даже так? Интересно… А почему вы решили, что люди в вашем особняке мертвы? — спросила королева Виктория.
— Как же иначе они могли проникнуть ко мне? — растерялся лорд.
— Их сегодня опрашивали. И они сказали, что, когда легли спать, все было тихо и спокойно. Вы заканчивали работать с документами у камина. Утром же они вас не нашли дома. В потухшем камине были видны следы сожжения множества бумаг. Каких именно уже не разобрать. А рядом валялось три пустые бутылки с остатками того самого дешевого островного виски[3].
— Нет… нет… — покачал головой лорд Палмерстон. — Этого не может быть!
— Вы этого не помните?
— Я не пил виски!
— Но ваши же слуги сказали, что пили.
— Соврали!
— Серьезно? — улыбнулся принц Альберт.
— Джон… он никогда не ложится спать раньше меня. Он подавал мне тем вечером глинтвейн. Он тоже говорит эту жуть?
— Они все утверждают, что спали и ничего ночью не слышали.
— Снотворное, значит… вот мерзавец.
— Вы совершенно заврались, — покачала головой королева Виктория.
— Я клянусь! Всем чем угодно! — взвился лорд Палмерстон.
— После того, что вы устроили, веры вашим словам немного, — усмехнулся принц Альберт. — Тем более что о делах графа буквально на днях сообщили в Санкт-Петербурге представители французской миссии.
— Но я не вру!
— Конечно, конечно, — покивала королева Виктория. — Нам сказали, что вы можете вполне искренне верить во все эти выдумки.
— Этот мерзавец поставил на меня тавро! Вот сюда, — указал лорд на свою ягодицу. — Я могу показать.
— Не стоит, — скривился принц Альберт.
— Но это правда!
— Вот только вы были довольно долго в руках бедняков. И они обходились с вами… кхм… очень скверно. — немного потупился принц Альберт. — И это ваше тавро ничего не доказывает, кроме того, что его поставили совсем недавно.
— Но… боже… — покачал головой лорд, не в силах подобрать слова. — Не мог же я все это придумать? А дарственная? Я ведь ее подписывал вот этими руками… — произнес он, поглядев на пальцы. — Вон и капелька чернил… хотя, что это доказывает?
— Ничего.
— Да… да…
Он отвернулся и поглядел в окно. Почти сразу нахмурившись.
— Вы хотя бы раскаиваетесь? — устало спросил принц Альберт.
— А там… — указал рукой лорд Палмерстон. — Это не пожар?
— Похоже, что он. — чуть помедлив, ответила королев Виктория.
— Столб дыма поднимается с Даунинг-стрит? Да?
— Отсюда не видно. Может быть, что-то и дальше горит. — хмуро произнес принц Альберт.
— Колдун еще в городе!
— Да какой колдун⁈ — рявкнул принц Альберт. — Прекратите!
— Но…
— Погодите, — остановила их королева. — Этот граф в Санкт-Петербурге. Он руководит там испытаниями пушки, которую второй год пытается убедить императора принять на вооружение. Чтобы производить и продавать ему.
— Но это невозможно! Я же видел его! — снова попытался возразить лорд Палмерстон.
— Это не только возможно, но и достоверно известно. — излишне жестким тоном перебила его королева. — Вверенное вам министерство утром отчиталось, подтвердило факт испытания пушки. Ее расстреливают на поле возле Санкт-Петербурга. И граф Лев Толстой руководит там всем. Он какие-то замеры делает после каждого выстрела. По орудию и снаряду. Какие — разобрать пока не удалось. Но ни пороха, ни снарядов они не жалеют — бьют боевыми. В городе хорошо слышно.
— Но я не вру! Мне просто фантазии не хватит все это придумать!
— Предположим. Но в этом случае вы видели не графа, а того, кто выдавал себя за него.
— Да? Чертовщина какая-то… — покачал лорд головой.
— Именно!
— Но я же подписывал дарственную.
— Какая дарственная? О чем вы говорите? Возвращайтесь в свой особняк и живите спокойно. — хмыкнула королева Виктория.
— Мне страшно… честно. Очень страшно.
— Из-за того, что эти неизвестные ворвались к вам домой и угрожали? — деловито поинтересовался принц Альберт.
— Да, конечно! Я был полностью в их власти. Это просто ужасно. Они хотели меня пытать… посадить на кол, а потом… о боже… потом граф достал флакон с эстусом — этой жуткой отравой, превращающей человека в живой труп. Никогда в моей жизни мне не было так страшно. Я ведь читал очень подробные отчеты о том несчастном юристе…
— Как он выглядит? Этот флакон.
— Небольшой такой, со светящейся жидкостью, приковывающей все внимание. Ужасно потусторонней. Словно какой-то огонек внутри у нее блуждает.
— Вы точно ничего не напутали? — поинтересовался принц Альберт. — Существуют вещества, которые в темноте светятся.
— О нет! А запах⁈ Я как его увидел, прямо пахнуло пылью и сыростью могильной. Да и ощущение… меня проняло ужасом до самого нутра. Словно это не смерть, а нечто много хуже.
— А этот ваш выдуманный гость, — произнес принц Альберт. — Он вам что-то говорил?
— Он назвал нас всех варварами, которые разозлили кого-то там. Я, признаться, не запомнил.
