— Ну что вы как маленький? — жутковато улыбнулся Толстой. — Да и вообще, не глупите. Не об этом вы сейчас должны думать.
— А… а о чем?
— Например, о том, как именно я буду вас убивать. И какую гамму новых ощущений вы получите. Ведь долг платежом красен. Не так ли? — произнес Лев и кивнул на столик чуть в стороне, где прямо-таки с любовью располагались инструменты для пыток. Самые разные.
— Погодите! Постойте! — попытался засуетиться лорд, ужаснувшись и начав вставать.
— Сидеть! — рявкнул граф и поднял револьвер, который лежал у него на бедре. — Я вам не разрешал вставать.
Палмерстон упал в кресло и заткнулся, уставившись на дуло револьвера, нацеленного ему прямо в лоб.
— Вы здесь на своем острове совсем страх потеряли. Думаете, что вас никто не достанет? Да? Скажу вам по секрету, я вообще решил с вами поговорить только милостью Николая Павловича. За которого вы, если переживете эту ночь, обязаны до конца дней своих молиться.
— Что вы такое говорите?
— Как что? Правду. Между нами и вами стоит только он. Именно император не дозволил просто прийти и вырезать зарвавшихся варваров.
— Кого⁈ Вы о ком?
— О вас. Об охреневших на всю голову варварах.
— Но простите… какие варвары?
— А вы что, возомнили себя цивилизованными людьми? — хохотнул граф. — Вы самые что ни на есть варвары и есть. Дикари… туземцы, которые испытывали наше терпение. Но оно не безгранично. Не забывайте, мы — прямые наследники одной очень неприятной страны, которая могла и в интриги многое, и в политические убийства, включая самые мерзкие их формы. Но мы хотели стать лучше. Мы надеялись, что вы образумитесь. Но… — развел руками Лев Николаевич.
Министр промолчал, пытаясь лихорадочно соображать.
— Как вы уже поняли, для меня не составило труда достать вас тут — в самом для вас безопасном месте. И я в состоянии достать кого угодно, где угодно. Вы все тут живете по формуле: «Если джентльмен не может выиграть по правилам, он меняет правила[2]». Так вот, я доношу вам важное сведение: нет, джентльмен не может менять правила по своему усмотрению. А если попытается, то ему за это надлежит просто отрезать голову. Вы меня хорошо поняли?
— Да, — прошептал лорд.
— Я не слышу.
— Да, я вас хорошо и ясно понял.
И тут он осекся.
Только сейчас он осознал, что в ночной полутьме его окружает еще несколько мужчин в темной одежде, на голове которых были надеты вязаные маски.
— Не стоит злить нас, сэр. — со своей фирменной жутковатой улыбкой произнес Толстой и достал из кармана флакон со светящейся жидкостью.
— Эстус, — выдохнул Палмерстон, с каким-то животным ужасом глянув на пузырек.
— Оу… вы уже наслышаны? Тогда, полагаю, знаете, что после задуманного мною укола в Египет вам лучше не ездить? В идеале же находится где-нибудь за океаном. Псы Анубиса очень не любят воду. Хотя порой идут на уловки и переправляются, прикидываясь обычными собаками.
— А-а-а-а-а! Нет! Нет! — завещал лорд, натурально обоссавшись от страха. — Я отдам все! Все! Что угодно сделаю! Молю! Только не это!
— Все отдадите?
— Все! Все! Все! — выпалил лорд.
— Хорошо, — улыбнулся граф и кивнул одному из этих мужчин.
Тот подал планшет с листом бумаги… точнее, каким-то документом.
— Что это?
— Это дарственная. Подписывайте. Пишите, я такой-то в трезвом уме и ясной памяти… ну и далее, что там обычно изображают. Только не нужно хитрить. Нам несложно снова прийти к вам в гости. Где бы вы ни спрятались.
Тот несколько секунд поколебался, после чего максимально аккуратно написал все, что нужно.
— Готово.
— Благодарю. А теперь осталась сущая формальность, — произнес несколько рассеянно Лев Николаевич. — Печать Хозяйки пепла, чтобы не мучатся с вашим поиском, если вы подадитесь в бега.
Лорд хотел было что-то спросить, но стоящий сзади мужчина зажал ему рот. А боец, что стоял возле графа, достал из горящего камина приспособление для постановки тавро.
Палмерстон хотел заорать.
Но его удержали.
Быстро развернули. И приспустив штанину, поставили тавро прямо на ягодицу. Впрочем, он обмяк еще до контакта кожи с раскаленным металлом.
Спустя полчаса же обоссанного лорда Палмерстона выбросили в районе лондонских трущоб с мешком на голове. Граф же со своими бойцами покинул особняк лорда Палмерстона без особых проволочек.
Персонал же спал.
Лев Николаевич накануне нашел способ опоить их сильным снотворным, купленным здесь же — в Лондоне. Благо, что в особняке оставалось всего три человека, остальных лорд отпускал на ночь к семьям.
Вот.
Усыпление, кстати, оказалось довольно простым делом. Не пуганные. Поэтому хватило буквально нескольких дней наблюдения, чтобы разобраться в автоматических действиях этих людей и подобрать вариант для каждого. Толстой изначально рассчитывал на более жесткий сценарий с ночным штурмом. Но нет, не потребовалось. Отчего он даже как-то растерялся поначалу…
Он.
Но не его бойцы.
Которые просто не имели никаких ожиданий.
