Он оказался близок к беспамятству, находясь в состоянии, которое профессиональные боксеры называют «грогги». То есть, нечто сильнее нокдауна, но слабее нокаута. Хотя вообще, по своим габаритам и общей прочности тела, он мог дать фору многим. А тут с одного удара сомлел. Вон — пытался подняться… куда-то, явно без четкой цели и смысла. Это ему еще подвезло с тем, что тело молодого графа не было в должной степени подготовлено. Иначе таким ударом «милый мальчик» его бы просто убил, расколов скулу лучевым переломом и подарив обширную гематому мозгу, а не просто разбив морду лица и обезвредив.
Дубинку, кстати, Лев перехватил.
Руки-то у падающего расслабили, а и по инерции он их вскинул, когда оседал. Вот и удалось завладеть его «инструментом». Случайно, конечно. Чтобы так специально нужно долго тренироваться, и Лев на такой успех не сильно рассчитывал, но и не растерялся. Подхватил дубинку и крутанул его в руке. Заодно разворачиваясь так, чтобы оставшиеся разбойники оказались в полусфере перед ним.
Пара мгновений.
И враги атаковали. Разом. Но по уму, явно опытные, заходя с разных сторон. Из-за чего фронтальный просто поддавливал, осторожно надвигаясь, а фланговые короткой пробежкой ринулись в заднюю полусферу.
Побежал и Лев.
Вперед.
Пользуясь превосходством в скорости.
Словно сжатая пружина, атакуя того, что был напротив: центрального.
Супостат попробовал отступить, давая своим дружкам время, чтобы отработать по спине этого слишком резвого парня. Но ни он, ни они явно не успевали, неготовые к такому сценарию. Поэтому этот разбойник встал в упор и приготовился принимать «подачу» дубинкой сверху на горизонтальный блок.
Удар.
Но не туда.
Замахнувшись, Лев просто врезался в своего противника, так и не опустив рук. Вместо этого на сшибке он влепил ему коленом в пах, и добавил заднюю подножку. Отчего разбойник рухнул навзничь, ударившись головой о довольно мягкий песок. К его счастью. Так что он скрючился и замычал, наслаждаясь массой приятных ощущений.
Мгновенный разворот к третьему и тычок ему палкой в корпус.
В район солнечного сплетения.
Принимая лиходея так, чтобы он сам по инерции «насадился» на такой удар.
Почти сразу молодой граф ушел в перекат по песчаной дорожке, специально для того, чтобы разорвать дистанцию с последним бойцом. Тот хоть и не был так резв, но все еще оставался в активе. Едва не достал его по спине.
Выходя из переката, Лев захватил рукой чуть-чуть песка. Дубинку-то выронил невольно, чтобы кисть себе не повредить.
Развернулся.
И рывком бросился в сторону неприятеля. Коротким. Буквально в пару шагов. Раз. И бросок песка в лицо.
Вскрик.
И взмах дубинкой наобум, сделанный скорее на рефлексах или из-за страха, чем прицельно.
А потом и удар. Уже кулаком, навстречу — вразрез. Левой рукой в челюсть полупрямым, полукроссом, куда Лев вложил всю массу и ускорение.
Попал.
Не в челюсть, куда метил, к сожалению, а опять в скулу. Но это было не так уж и важно. Веса и энергии хватило, чтобы свалить этого деятеля. Очень уж он неустойчивую позицию занимал. Ну и глубоко нокаутировать — прилетело-то ему душевно…
— Ну вот, а вы боялись, — снова расплылся в улыбке молодой человек, поднимая одну из дубинок.
В ответ старшой грязно выразился. Ему было плохо, но сознание уже вернулось.
— Ты дурак? — хохотнул Лев. — Вас на верную смерть отправили. Не сообразил еще?
Тот молча и зло уставился на этого до отвращения жизнерадостного юношу.
— Можете вернуться и спросить с того, кто вас ко мне отправил.
— Так дела не делаются.
— Ваш выбор, — пожал Лев плечами. — Тогда я вам сейчас сломаю руки. Все и всем. Ну, для красоты. После чего сдам полиции. А брат подтвердит, что вы напали на графа с целью ограбления. Хотя и моих слов хватит. О том, как вы будете жить дальше, полагаю, вам рассказывать не стоит. Не так ли?
Судя по тому, как их всех перекосило, перспективы они увидели очень ясно и отчетливо.
— Вы не местных. Так ведь?
— Так. — нехотя ответил старший.
— В розыске?
— Почем нам знать?
— Ясно. — протянул молодой граф с многозначительным видом. — В общем — проваливайте. И быстро. За мной идет присмотр полицией. Не удивлюсь, если вас примут в ближайшие минуты. Так что поторапливайтесь и уходите дворами. Будете должны.
Старший молча кивнул.
Лев же оправил одежду и предложил ошарашенному брату продолжить утреннюю пробежку.
— Как ты их… — только и выдавил он из себя, когда они удалились на четверть мили.
— Разговорчики! Не сбивай дыхание!..
Впрочем, Николай не оставил своего любопытства. И когда они вернулись в особняк, приняв сухой душ, то есть, сделав обтирание влажными полотенцами, он снова поднял эту тему.
— Когда ты сумел выучиться так драться?
— Сам не знаю, — честно солгал Лев. — Это шло от души. Я импровизировал. Как художник или музыкант. А может, даже и дирижер или композитор. Ты ведь слышал, как они пели. Вот у того, кому я попал дубинкой по ноге, явно было сопрано. А тот бедолага с отбитым хозяйством пытался взять слишком высокую ноту. Ее, пожалуй, и не услышать. Видишь, как старался?
