— Ты отличный актер! Не знал.
— Отец! — я сделал шаг вперед. — Я не знаю, что ты задумал, но клянусь тебе…
Он выбросил руку вперед и я почувствовал, как его металлические пальцы сомкнулись на моем горле.
— Молчи, мерзкий лгун! Я уже все понял! Ты хотел убить своего брата, хотел стать единственным наследником. Ты давно это задумал и…
Перед глазами начало темнеть — у отца была просто мертвая хватка. Он что, собрался меня придушить?
Характерная черта всех Тирров, появляющихся в большей или меньшей степени у каждого из нас — если мы разозлены, нас накрывает головой. Злость и ярость превращаются в самое настоящее неистовство, накрывающее нас с головой.
Похоже, именно в таком состоянии находился отец.
Я задергался, однако освободиться не мог. Еще несколько секунд, и мне конец — он задушит меня.
Перед глазами уже все плыло, но лицо отца, перекошенное от злости, я видел во всех деталях. Это уже не шутки. Он действительно собирается меня просто удушить.
Я ничего не сделал, я ни в чем не виноват, но буду удушен собственным отцом. За что? Почему?
И в этот момент уже меня охватила злость.
Несмотря на то, что руки мои были закованы, я схватил отцовскую руку.
Холод протеза словно обжег пальцы, но я сдавил его с такой силой, что, казалось, еще немного, и он расплющится.
А затем я сделал то, чего сам от себя не ожидал.
Ударил ногой вперед, угодив в грудь отца.
Он тут же меня отпустил и я рухнул на пол, а сам он отошел на пару метров назад.
— Как ты смеешь? — прорычал он.
— Смею что? Защищаться? — я стал в стойку, готовый отразить новое нападение. После того, что случилось, мне терять нечего, и если отец попытается еще раз напасть — я буду отбиваться. Изо всех сил.
— Ты — подлый и жалкий убийца… — проревел отец, — как ты смеешь…
— Я не убил Рикара, а если бы захотел — он уже был бы мертв! — повысил голос и я. Несмотря на то, что горло жутко болело и я хрипел, я переорал отца. — Почему ты веришь ему и не веришь мне? Почему всегда так?
— Ты, лживый змееныш, с самого детства был чрезвычайно хитрым! — заявил отец, чем еще больше меня разозлил.
— Вот, значит, какого ты обо мне мнения? Что ж, я рад, что наконец узнал об этом! Теперь понятно, почему Рикар — недалекий кретин, не способный ничего сделать нормально — твой любимец. Ты просто ненавидишь меня!
— Ты… — отец уже просто задыхался от ярости и вдруг ринулся вперед.
Я уклонился от его атаки и вновь нанес удар ногой. Удар пришелся в бок отца и он отлетел в сторону, со всей силы ударившись в шкаф у стены, с которого посыпались книги.
Я набросился на него, схватил за грудки и поднял на ноги, но в следующую секунду сам полетел на пол, получив в челюсть его металлической рукой.
— Щенок! — прорычал отец, задыхаясь от ярости. — Как ты посмел? Ты поднял руку на отца?
Он подошел ближе и больно пнул в живот.
Но я не собирался сдаваться и, собравшись с силами, поднялся на ноги.
— Настанет день, — заявил я, — когда ты пожалеешь о том, что здесь произошло! Ты пожалеешь о своих словах!
Очередной его удар отправил меня на пол.
Ворвавшиеся в кабинет панцирники тут же подхватили меня под руки и вытащили прочь…
Рок Аран стоял навытяжку, пока граф орал на него.
— … единственный! Единственный, кому я доверял! И что ты сделал? Стравил моих сыновей?
— Ваше сиятельство, — абсолютно спокойным тоном заявил Рок Аран, когда граф остановился, чтобы набрать воздуха в грудь, — я готов принять любое ваше решение, понести любое наказание. Но позвольте узнать, в чем вы меня обвиняете?
— Обвиняю? А то ты не знаешь? — было видно, что приступ ярости уже отпустил графа или хотя бы пошел на убыль. Он все еще был во взвинченном состоянии но…пик уже давно прошел.
— Нет, сир, не знаю.
— Лэнгрин! Он пытался убить Рикара! Да что я тебе рассказываю? Ты и сам уже в курсе произошедшего.
— Да сир, в курсе. Но решительно не понимаю, каким образом я к этому причастен.
Граф, в этот момент обрабатывающий свои ссадины и раны дезинфицирующим средством, с раздражением отбросил все и повернулся к собеседнику.
— Ты? Ты? — граф буравил взглядом подчиненного. — Мы накануне с тобой все это обсуждали. Ты вынудил меня принять решение и…что? Уже на следующий день Лэнгрин пытался убить наследника.
— Ваше сиятельство, со всем уважением должен заявить, что попытка убийства в данном случае — слишком тяжкое обвинение. Вы уверены, что все действительно так?
— Ты получил записи и свидетельства? Ты в чем-то сомневаешься?
— Свидетели — это окружение Рикара. Ни в коем случае ни в чем его не обвиняю, но…как друзья наследника посмели бы доложить на него?
— Ты что же, хочешь сказать, что они давали свидетельства под диктовку?
— Скорее, согласно полученным от него инструкциям…
— И ты туда же… А как насчет записи переговоров? Ее ты слышал?
— Слышал. И у меня возникли сомнения в ее подлинности.
— Подделка? Кому это нужно?
— Например, Рикару.
— Ему это зачем?
— Сир, позвольте вопрос.
— Валяй…
— Я не спрашивал вас о том, какое решение вы приняли касательно наследника и Лэнгрина, не спрашиваю, зачем вызывали барона Круа к себе, но…Рикар в курсе последних ваших решений?
