Железный поток. Чапаев полностью

Как ни крепко спали бойцы — повскакивали и сразу за винтовки… Но не было порядка, не было стройного сопротивления, — от первых же казацких пуль погибло немало командиров. Произошло замешательство. Никто не мог определить сразу, что надо делать, ждали команду, но ее не было. Сопротивление было раздробленным, случайным, ненадежным… Все нарастал беспорядок, все увеличивалось замешательство, с минуты на минуту можно было ожидать сумасшедшей, губительной паники… Командир артиллерийского дивизнона Николай Хребтов, — тот, что работал у Красного Яра, — подбежал к орудиям, но там не было наготове ни одного «номера»: кто отбежал к повозкам, кто лежал уткнувшись, спасаясь от огня… Властным окриком поднял людей, пустил снаряд, за ним другой, третий… и открыл жестокий, сокрушительный огонь… Этого было достаточно, чтобы предотвратить панику. Лишь только бойцы увидели, услышали, что бьют свои батареи, — встрепенулись, ободрились, а тут на смену погибшим командирам явились новые. Завязался упорный, кровопролитнейший бой, — таких боев немного запомнят даже старые боевые командиры Чапаевской дивизии… От сопротивления переходили к атакам и снова замирали, когда несносен становился пулеметный огонь… С грохотом и воем шли на красные цепи два неприятельских броневика; один в открытую, по равнине, другой — в обход, по глубокому оврагу. Не привыкать стать — только еще плотнее прилегли к земле, застыли в ожидании… А когда чудовище приблизилось, Николай Хребтов одному снарядом угодил прямо в лоб, и тот, покачнувшись, осел на месте… Восторгу не было пределов… Поднялись на новую атаку. И били… А потом снова зарывались в землю и ждали очередной ответной схватки…

Казаков угнали за несколько верст. В этом янайском бою немало погибло красных бойцов, но еще больше на поле осталось казаков. И так было, что лежали они рядами, — здесь скошена была вся цепь неумолимым пулеметным огнем…

Другого боя, подобного янайскому, не было. Скоро подошла подмога… Казаки угонялись вспять через те же хутора и станицы, где лишь несколько дней тому быстро-быстро спешили от погони красные полки. Теперь они снова шли в наступление уж на самый Гурьев, до берегов Каспийского моря…

Проходили и Лбищенск, застывали над братскими могилами, пели похоронные песни, клялись бороться, клялись победить, вспоминали тех, что с беззаветным мужеством отдали свои жизни на берегах и в волнах неспокойного Урала.

Художник-летописец Таманской Красной Армии и ее «Железного потока» Александр Серафимович родился более столетия назад— в 1863 году. Он почти на три десятилетия старше Дмитрия Фурманова — повествователя чапаевских походов.

Трагически коротка жизнь боевого друга и комиссара Василия Чапаева, ставшего теперь уже почти легендарной фигурой революционной эпохи. Д. А. Фурманов скончался в 1926 году. Ему исполнилось тогда всего лишь 34 года.

А. С. Серафимович почти на четверть века пережил своего младшего друга. Современник трех русских революций: 1905 и 1917 годов и четырех войн: русско-японской, первой мировой, гражданской и Великой Отечественной, он накапливает огромный жизненный и творческий опыт. Лучшие его произведения высоко оценивали Толстой и Успенский, Короленко и Горький.

Серафимович и Фурманов — люди разных поколений, разной социальной среды, разных писательских темпераментов. Но при всех индивидуальных различиях этих писателей многое, очень многое, их объединяет. Жизненные пути их пересекаются уже в 1915 году, когда они оказываются на Западном фронте, в Галиции, сотрудничают в газете «Русское Слово», говорят скорбную правду о первой мировой войне. В один и тот же — восемнадцатый! — год становятся они коммунистами.

«Это единственная партия творчества, дела», — пишет Серафимович о большевиках 15 января 1918 года старому другу и сверстнику— писателю А. Кипену.

«Я коммунист-большевик, если иметь в виду всю ту работу, что несу и веду за время революции, — записывает в дневнике Фурманов 2 июля того же года. — Всю революцию я рос политически и наконец дорос до более или менее ясного сознания своей кровной близости с научным коммунизмом».

В одно и то же время писатели активно сотрудничают в партийно-советской печати. 22 ноября 1917 года, через несколько дней после победы Октябрьской революции, редакция большевистских «Известий Московского Совета» поручает Серафимовичу руководство отделом литературы, критики и искусства. Все годы гражданской войны он выступает с очерками, «агитками» и военными корреспонденциями в «Известиях» и «Правде», редактирует литературно-художественный журнал «Творчество».

С 1917 года Фурманов сотрудничает в иваново-вознесенских большевистских газетах «Рабочий Город» и «Рабочий Край». Лишь за 1920–1921 годы он публикует в партийной печати более ста статей.