Железный поток. Чапаев полностью

Оба художника проходят большую школу большевистской публицистики. Плечом к плечу вступают они в советскую литературу и почти одновременно — до «Разгрома», «Тихого Дона» и других шедевров социалистического реализма — решают едва ли не труднейшую задачу, выдвинутую историей и революцией. Они создают первые произведения советской прозы. Первыми рисуют они образы новых героев нового времени — вожаков поднятых революцией народных масс.

Серафимович-художник формируется задолго до революции. Вместе с Горьким и другими писателями-знаньевцами прокладывает он пути к социалистическому реализму. После Октября, в рядах Коммунистической партии, под прямым и непосредственным воздействием ленинских идей происходит как бы второе рождение художника.

Фурманов становится профессиональным писателем уже после Октябрьской революции, точнее даже после гражданской войны, ибо фронтовые очерки и корреспонденции писателя — лишь подготовительная школа к будущей литературной работе.

Разными путями оба художника приходят к решению единой творческой задачи образного повествования о гражданской войне, ее героях и жертвах, ее событиях и характерах. Оба они почти одновременно трудятся, по выражению Фурманова, «над новой синтетической формой», способной, как говорит Серафимович, «очертить синтез борьбы».

И писатели, действительно, синтезируют в «Железном потоке» и «Чапаеве» лирику, с ее раскрытием заветных мыслей и наблюдений автора, и эпос — объективное отражение великих исторических событий. Рассказывая о рождении новой эры в истории человечества, они органически объединяют реализм с революционной романтикой, обыденное с возвышенным, героику с сатирой, пафос с юмором. Ищут они и новые композиционные средства построения романа. Дерзновенно сплавляют художественный вымысел с подлинным историческим документом. Сочетают образное обобщение и зарисовки с натуры, поэзию и публицистику, устное народное творчество и очерк. Еще небывалые в литературе художественные формы помогают писателям правдиво воссоздать суровую эпическую правду о героизме революционных масс, показать типические и характерные черты нового, еще никогда не воплощавшегося искусством героя — вожака этих масс, ими порожденного и мужественно ведущего их за собой.

Авторы «Железного потока» и «Чапаева» становятся художниками-первооткрывателями. В этом их великая заслуга перед нашим искусством.

«Железный поток» — художественно-обобщенное повествование, а не точное военно-историческое описание похода таманцев.

Краткий популярный военно-исторический очерк «Красная Таманская Армия» написан бывшим начальником ее штаба — Г. Н. Батуриным. Изданный в 1923 году в станице Славянской ко дню открытия там памятника-обелиска героям-таманцам, он преподнесен ветеранами армии «Председателю Совета Народных Комиссаров СССР тов. Владимиру Ильичу Ленину» и хранится в его личной библиотеке.

Г. Н. Батурин рассказывает о прототипе Смолокурова — И. И. Матвееве, павшем от руки изменника Сорокина. По отзыву Батурина, И. И. Матвеев был «добрым товарищем, иногда отчаянной храбрости бойцом, человеком решительного характера, не любившим много, как он сам выражался, примеривать». Собирательный образ Смолокурова отнюдь не копирует реальный облик И. И. Матвеева. В Смолокурове писатель воплощает характерные черты многих военачальников той поры, увиденные на фронте.

Из очерка Г. Н. Батурина мы узнаем, что, оказывается, не Кожух, как написано в «Железном потоке», а Матвеев и Батурин «определенно предложили подписать акт, в котором каждый командир расписывался, что за малейшее невыполнение приказа командующего, лично или от его имени данное штабом, и уклонение от какого бы то ни было исполнения распоряжения командования армией виновные командиры без всякого суда подлежат расстрелу и что в таких случаях никаких апелляций со стороны товарищей командиров быть не должно».

Мы приводим эту выписку, чтобы показать, как свободно подчиняет Серафимович своим художественным целям исторические факты. Возлагая это мужественное решение на Кожуха, он делает его образ еще цельнее и последовательнее.

Кожух — живое воплощение революционной воли и мужества. Это собирательный художественно обобщенный образ, олицетворение могучих сил пролетарской революции. И он далеко не во всем тождествен прототипу — Епифану Иовичу Ковтюху — одной из самых героических фигур гражданской войны.

Железный поток… Не сразу, совсем не сразу становится им движение Таманской армии, объединяющей кубанскую «иногороднюю» бедноту. Летбм восемнадцатого года пробиваются таманцы сквозь мятежные белоказачьи и прочие контрреволюционные заслоны на соединение с другими советскими войсками.

Как и подобает большевику, прошедшему к тому времени если не подпольную партийную, то суровую жизненную школу классовой борьбы, Кожух потому и становится вожаком, что он уже в начале похода железный. Но ему еще предстоит стать стальным! Испытания и лишения похода закалят и его самого.