Мелкие бледные создания, как те, у берега реки, сновали по деревушке, словно в чье-то поселение вторглись муравьи. Они едва доставали мне до колена. Помимо темных накидок и капюшонов многие носили тонкие копья, вероятно, сделанные из костей.
Волк заревел и встал рядом со мной.
– Отвратительные существа эти хобиасы. А на вкус они еще хуже, чем на вид. – Он повернулся ко мне. – И как поступим, юный принц?
– Я должен найти Пака и Ариэллу, если они здесь.
– Хм-м. Вероятно, они в том чане.
В центре лагеря на сваях висел гигантский чан, и под ним задорно трещал разожженный костер. Его содержимое выделяло черные ядовитые пары, и я покачал головой.
– Нет, – рассуждал я, тут же отметая версию Волка. – Они слишком умны, чтобы закончить вот так.
– Ну, как скажешь, – ответил Волк, пока мы обходили пристанище противника. – Надеюсь, вера в эту парочку тебя не прикончит.
– Ну, наконец-то! – раздался над нашими головами шипящий голос. – Где вас носило? Я уже начал думать, что псина тебя таки сожрала.
Волк зарычал, развернулся и вытянул шею, чтобы посмотреть на дерево, с ветви которого на нас пялился Грималкин, устроившийся на безопасном расстоянии.
– Мне надоели твои оскорбления, кайт ши, – заявил он, и в его взгляде читалась искренняя ненависть. – Спускайся и повтори, что сказал. Я выдеру твой высокомерный язык прямо из твоей пасти. Затем зубами проломлю твой череп, вырву внутренности из твоего бесполезного кошачьего тельца и сожру твое сердце.
С каждой угрозой его голос становился все громче. Я положил руку на его огромное плечо и с силой его пихнул.
– Тихо! – предупредил я, когда он, осклабившись, обратил свое внимание на меня. – Ты так оповестишь весь лагерь. На это сейчас нет времени.
– Мудрые слова, – поддержал Грималкин и смерил Волка ленивым взглядом из-под полуприкрытых век. – Заявление принца верно, как и то, что я бы с радостью понаблюдал, как ты гоняешься за собственных хвостом и воешь на луну. – Волк снова зарычал, но кот его проигнорировал и устремил глаза на меня. – Плутишку и Провидицу, насколько знаю, удерживают в одной из центральных хижин в бессознательном состоянии. Колдун хобиасов ввел их в наркотический сон: так их будет проще бросить в чан, когда придет время. Они ждут, чтобы тот достаточно разогрелся, и, кажется, его содержимое почти готово.
– Значит, нужно поторопиться. – Присев на корточки, я тщательно изучал лагерь и обратился к Волку. – Я собираюсь подкрасться с другой стороны. Как думаешь, сможешь устроить крупный переполох, чтобы я нашел ребят и вытащил их?
Волк обнажил свои клыки, продемонстрировал безумную улыбку.
– Уж я что-нибудь соображу.
– Тогда жди моего сигнала. Грималкин… – Я глянул на спокойно восседавшего кайт ши. – Покажи мне, где они.
Мы бесшумно огибали территорию лагеря, продираясь через деревья и болотистую растительность, пока Грималкин не остановился у края пруда, где и решил устроиться.
– Там, – сказал он, кивнув на левую часть лагеря. – Хижина колдуна вторая от гниющего дерева. Где установлены факелы и вход загорожен подвешенными куриными лапами.
– Понял, – пробормотал я, уставившись на хижину. – Отсюда я сам. Вам лучше спрятаться… – Но Грималкина уже и след простыл.
Я закрыл глаза, притянул к себе чары и создал накидку из теней, призванную поглощать попадающий на нее свет. Если я не стану сильно шуметь или привлекать к себе внимание, случайный взгляд, ни за что ни зацепившись, скользнет мимо, а огонь факела не проникнет сквозь сотканную мной тьму.
В накидке из чар я спустился по склону к болотистому пруду.
На меня сразу же обрушились мощные и чудовищные запахи: протухшей воды, разлагающихся внутренностей, гниющей рыбы и невыносимая вонь от самих хобиасов. Они шипели и рычали друг на друга на своем искаженном, булькающем языке, сопровождаемым лишь одним знакомым словом:
Крошечное помещение заполнял смрад от омерзительных благовоний, выедавших глаза и вызывавших першение в горле. У одной из стен на куче шкур сидел пузатый хобиас, он что-то бубнил и размахивал подожженной палкой над парой безвольных фигур. На полу грязной хижины валялись Пак и Ариэлла, от их расслабленных лиц словно отлила вся кровь, а руки и ноги стягивали желтые лозы. Я подошел ближе, и тогда колдун вскинул голову и предупреждающе зашипел.
