– Твоя мать много рассказывала тебе о своих предках?
Он кивает.
– Она говорила об истории, обрядах… учила меня их языку.
– Ты умеешь говорить на их языке? – изумлённо спрашиваю я.
– Мне не часто выпадает поговорить с кем-нибудь. В наше время это слишком опасно.
– А скажи мне что-нибудь на языке фей, – застенчиво прошу я.
Айвен улыбается как-то по-новому, чувственно, отчего у меня по спине бегут мурашки.
– Что ты хочешь услышать?
– Всё равно. Что угодно. Просто хочу знать, как он звучит.
Айвен задумчиво смотрит на меня и начинает говорить. Я восхищённо замираю. Слова удивительно музыкальные и плавные. Таким я представляла себе и танец фей, неимоверно сложным и одновременно прекрасным.
– Что ты сказал? – потрясённо спрашиваю я.
– Я сказал: «У тебя красивые глаза».
– Ох, – вздыхаю я, заливаясь краской.
Улыбка на лице Айвена тает, и он грустно склоняется ко мне, проводя большим пальцем по моей ладони.
– Плоховато мы с тобой держимся друг от друга подальше.
– Да, ничего не получается, – соглашаюсь я, снова кладя голову ему на плечо.
Язычок его пламени ласково тянется ко мне, и я в упоении подставляю ему мои огненные линии силы. Его пламя обвивает мои невидимые линии, и меня наполняет волнующее тепло.
– Твои линии силы, какие они? – спрашивает Айвен.
Я с трудом перевожу дыхание.
– Они… как ветви дерева, которое растёт во мне, раскинув ветви. Если сосредоточиться на какой-то одной силе, я чувствую её линию, или ветвь. И дотягиваюсь до силы определённого типа, – объясняю я.
Интересно, каково это будет, добраться до его пламени через поцелуй…
– А твой огонь похож на магические линии силы?
– Во мне нет какой-то одной линии, – отвечает Айвен, и его губы складываются в горькую улыбку. – Я весь наполнен огнём.
О Древнейший!
Мне нестерпимо хочется направить на него свою огненную магию, ощутить то, что у него внутри. Под сердцем у меня разрастается комочек тепла, и я изо всех сил стараюсь сдержаться.
– У тебя пять линий силы? – интересуется Айвен.
– Самые сильные – линии земли и огня, – отвечаю я. – Я недавно почувствовала тонкие линии воздуха и воды, но линий света пока не ощутила. У большинства магов нет линий света. Маги света – большая редкость. – Поколебавшись, я спрашиваю: – Ты чувствуешь мои линии силы?
– Только твои линии огня, – признаётся он.
– В этом мы схожи, – задумчиво улыбаюсь я. – В нас обоих живёт огонь.
– Я знаю. – Он поглаживает мою ладонь, и от его прикосновения меня бросает в жар.
– Странно, правда? – спрашиваю я, мечтая ощутить его руки на своём теле.
Его подбородок касается моих волос – Айвен согласно кивает. Я чувствую, как уголок его рта приподнимается в улыбке.
Мне не хочется двигаться. Остаться бы здесь навеки, и пусть моя рука лежит в его ладони, а голова – на его плече.
– Твои братья рассказывали, что ты хотела делать скрипки, прежде чем решила стать аптекарем, – говорит Айвен.
Я только грустно улыбаюсь.
– Наверное, в другом, идеальном мире женщинам позволят вступать в Гильдию ремесленников, – рассуждаю я. – И там я смогу делать скрипки и одновременно быть аптекарем. А мы с тобой будем вместе.
Я поворачиваю голову, чтобы взглянуть на Айвена, и мои несбыточные мечты развеиваются, как дым.
– У меня никогда не будет той жизни, о которой я мечтаю, – хрипло говорит он. – И с этим ничего не поделаешь. Совет магов никогда не позволит внучке Карниссы Гарднер обручиться с кельтом, среди предков которого были феи. И если что-то случится с тобой… из-за меня… – Его голос прерывается, и Айвен отворачивается, крепко сжимая мою руку, будто посылая вызов всему миру.
Однако отмахнуться от этих мыслей не получится. Нет такого будущего, в котором мы были бы счастливы. В котором были бы самими собой. Наш союз всегда будет нести опасность и нам, и нашим близким.
И я делаю единственное, что остаётся, – отрываю голову от плеча Айвена, отпускаю его руку и встаю.
– Мне пора, – смущённо объясняю я, указывая на дверь в нашу комнату. – Куча уроков, и надо посидеть с Ариэль.
Айвен кивает и тоже встаёт. Несколько секунд мы стоим молча, воздух между нами накаляется от бурлящих чувств. Как много между нами недосказанного…
Однако приходит время расстаться.
Айвен оказался прав.
Ариэль пережила ту ночь и избавилась от тяги к нилантиру. С каждым днём ей становится легче, потому что каждый из нас по-своему ей помогает.
Винтер, верная подруга, почти не отходит от Ариэль. Каждую ночь она укутывает её своими мягкими крыльями, поёт ей по-эльфийски, что-то ласково нашёптывает, даже когда Ариэль только бормочет в ответ и время от времени просыпается, чтобы обвести нас рассеянным взглядом измученных глаз. Её чёрный ворон тоже не покидает своего поста на жёрдочке над кроватью.
