Гриф всё крепче сжимал шею Рюгена одной рукой, вонзая в него когти. Рюген всхлипывал и вслепую махал ножом назад. Он успел задеть руку Грифа до того, как его взгляд затуманился. Руки Рюгена тяжело обвисли, нож ударился о пол. Гриф швырнул его в дальнюю стену. Тело Рюгена повалилось на пол и осталось лежать.
Юва смотрела на Грифа, прижимаясь к двери. Железный волк с её рисунков стоял прямо перед ней. Черноволосый дьявол из бесчисленных кошмаров. Его обнажённая грудь казалась совсем чужеродной в слабом свете. Меж полуоткрытых губ виднелся намёк на клыки.
Он был так похож на зверя, что Юва внезапно задумалась, не пригрезились ли ей все беседы с ним. Те, что они вели, пока он был взаперти…
Она поглядывала на Рюгена, который неподвижно лежал у стены. Ужасная демонстрация могучей силы. Сердце Ювы бешено колотилось в груди, и не только оно одно. Медленный сердечный ритм Грифа смешивался с её, и она внезапно сообразила, что забыла дышать.
Гриф смотрел на Юву совершенно чёрными глазами. Подрагивание верхней губы походило на оскал. Как у волка в Свартне, который стоял над ней, когда она барахталась в снегу. Но на этот раз ей нечем было защититься.
Его рука кровоточила в том месте, которое задел Рюген. Кровь текла по пальцам и очень медленно капала на пол, пока не перестала совсем. Юва смотрела на полностью затянувшийся порез. Можно было подумать, что раны там никогда не было – на коже не осталось ни капли крови.
Гриф повернулся к ней спиной и пошёл в библиотеку. Она слышала, как он спускается вниз по дымоходу.
Юва вдохнула после паузы, которая показалась ей целой вечностью. Гриф был свободен после почти семисот лет в плену и он спускался вниз?
И он исцелил себя, как бог! Она таращилась на капли крови на полу. Кровь, к которой так влекло долговечных, кровь, которой они жили.
Капли казались предательски обыкновенными, похожими на всякую другую кровь. Невозможно было догадаться, что именно эти капли вызвали далеко идущие последствия и сформировали этот мир и всё в нём, от бдительных чтиц крови до массы кровеедов и больных волчьей хворью во всех городах с каменными кругами.
Надо что-то было делать с Рюгеном. Он мёртв? Юва подошла к нему и положила ладонь на горло. Под пальцами едва различимо бился пульс. Рано или поздно ублюдок очнётся и разъярится больше, чем раньше. Выйти на улицу и позвать стражей врат она тоже не могла – по крайней мере до тех пор, пока дверь к Грифу открыта нараспашку.
Она взяла Рюгена под руки и поволокла в маленькую купальню рядом с маминой спальней. Во всех остальных комнатах нижнего этажа имелись либо окна, либо двери. Рюген был тяжёлым. Он висел у неё на руках как покойник, но был жив.
Самым милосердным было бы убить его здесь и сейчас. Спасти его от жизни, к которой он оказался приговорён. Юва прислонила его к бочке и оставила сидеть на полу, а потом сбегала и нашла складной нож, который он выронил. Он лежал углом на полу: Рюген даже не успел раскрыть его до конца перед тем, как потерял сознание. Юва вернулась в ванную и опустилась на колени рядом с Рюгеном. Раскрыла нож до конца и приставила сталь к горлу Рюгена.
Она смотрела на потное лицо, полуоткрытый рот и зубы, которые пока ещё выглядели нормально. Их нельзя будет вырвать и предъявить в качестве доказательства волчьей хвори. Но, возможно, новые зубы уже появились в дёснах?
Она перехватила нож – новый, блестящий, без царапин, с резной рукоятью. Интересно, это Нафраим дал ему деньги на покупку? Чтобы Рюген убил её?
Юва ощутила слабый запах мочи сквозь тяжёлую завесу маминых благовоний. Рюген полузадушенно всхлипнул и пожевал ленивыми губами. Её рука затряслась; она отпустила его, сложила нож и встала.
Юва чувствовала себя малодушной. Слабой. Он заслужил это и заслужил то, что случится потом. Но это будет позже.
Она заперла его в купальне и вернулась в библиотеку. Отверстие в дымоходе всё ещё было открыто. Может, просто закрыть его и надеяться, что Гриф больше не поднимется? Это была смешная надежда – Юва ведь видела, что он только что сделал. Она спустилась вниз с большим фонарём на руке, который согревал её светом в тёмном тоннеле.
Гриф сидел на полу спиной к стене, положив руку на колено, как будто и не шелохнулся за время её отсутствия. Он смотрел на неё, и в его чёрных глазах полыхало пламя, а по ударам сердца Юва поняла, что он волнуется.
Юва положила ладонь на ручку железной двери, как будто собиралась закрыть её. Гриф не пошевелился, но она заметила, как задрожали его пальцы, а мышцы на шее напряглись, как у волка, чующего опасность. Если бы у него была шкура, она бы сейчас вздыбилась.
