– Я стою на этом месте, потому что главы Ведовской гильдии мертвы. Их наследницы мертвы. Я стою на этом месте, потому что больше некому. Все остальные боятся, и у них есть причины испытывать страх.
Улыбки на звериных лицах перед ней померкли.
– С середины зимы я предала воде семь женщин. Мои родственницы и друзья пали жертвой клыков. Их убили долговечные и волчья хворь, которую они разносят. Они извергают из себя кровавые жемчужины и исподтишка травят нас. Они обличены властью, поэтому им никогда не приходилось отвечать за свои грехи.
У неё за спиной звучал судорожный кашель. У людей на площади открывались рты. Они переглядывались, но Юве больше нечего было терять. Она в любом случае скоро лишилась бы всего, что имеет для неё значение.
– Городской совет не хотел, чтобы я их упоминала. Он хотел, чтобы я сказала вам, что волчья хворь под контролем. Он хочет, чтобы я сказала, что каждая утраченная жизнь, когда звучит Рог мертвецов, – это трагедия, но год будет неплохим.
Семь преданных воде женщин – это не трагедия, это война! Вардари решили сломать Ведовскую гильдию, и им это удалось. Или почти удалось, потому что я всё ещё здесь. Я здесь не потому, что я бесстрашна, а потому, что прожила в страхе всю свою чёртову жизнь. Я перестала склоняться перед страхом.
Больше на площади никто не переглядывался. Все смотрели вверх, на Юву, как зачарованные.
– Ведовская гильдия отвечала на страх фальшивыми предсказаниями. Они брали деньги за выдумки, которые возвращали вам ночной сон. Они говорят, что вы будете жить долго, будете здоровы и создадите семью с тем, кого любите. Это просто, правда же? Это не чтение крови, это предательство всего того, ради чего создавалась Ведовская гильдия.
Юва понимала, что далеко не все, стоящие на площади, поймут, о чём она говорит, но ей надо было достучаться до таких же, как она. До тех, кто способен чуять долговечных. Она должна пустить слух.
– Первые чтицы крови – те, из сказки, относились к своему бремени со всей серьёзностью. Они жили ради того, чтобы чуять зло и защищать людей от волчьей хвори и вардари. Они были воительницами, – Юва прижала руки к груди. –
Страх, который она испытывала, перешёл к остальным и плотным покрывалом закрыл толпу. Она должна поднять их. Должна сделать так, чтобы им тоже стало нечего терять.
– Опасно ли сопротивляться? – прокричала она. – Конечно, Гаула свидетель, это опасно, но ведь и жить опасно. От этого умирают, как я слышала.
Старая шутка вызвала облегчение в толпе. Осторожный смех стал распространяться, подобно какой-то удивительной заразе. Она попыталась отыскать глазами Эйдалу, но ей не удалось.
– Ведовская гильдия выплатила свой долг долговечным, и мы больше никогда не склонимся перед ними. Мы будем хранить верность своим корням. И если кто-то станет угрожать чтице крови, я открою на него охоту и выпущу из него всю кровь, кем бы он ни был. Я убиваю всех клыкастых вне зависимости от того, заражены они волчьей хворью или нет.
Так что – нет, я не скажу, что год будет неплохим. Он может стать худшим из всех. Но вы – наклавцы, вы это переживёте. Потому что я могу пообещать, что завтра станет меньше носителей волчьей хвори. Через месяц ещё меньше. А через год, когда вы будете стоять на этом месте, мир совершенно изменится. Это будет мир без Рога мертвецов, где никто –
На площади стояла напряжённая тишина. Юва надеялась, что кому-нибудь хватит смелости захлопать. Она почувствовала, как её пнули по ноге, и поспешила добавить:
– А теперь я объявляю старт Всеобщего забега!
Толпа взорвалась восторженными криками. Забегу можно аплодировать, это безопасно. В отличие от девочки, которая объявила войну вардари.
Городской советник подошёл к ней и приложил носовой платок ко лбу.
– Знаешь… Хуже всего то, что я их предупреждал, – бесцветным голосом произнёс он. – Я говорил, что ты можешь сделать всё проще. Но даже я не мог подумать…
– Я не дура, советник, я понимаю, что это может коснуться тебя, и мне жаль.
Он нервно засмеялся и помахал людскому морю.
– Ну что же, следующее заседание городского совета не будет скучным, под этим я готов подписаться. Но ко мне не придерёшься, я предупреждал их.
– О чём же?
Он надел лисью маску и посмотрел на неё.
– Я сказал правду: Юва Саннсэйр – не та женщина, которую надо бросать на съедение волкам.
Люди протискивались через западные ворота. Одни подготовились к забегу, другие к празднику. Кто-то уже приложился к пиву и планировал весь забег распевать песни. Площадь превратилась в бурлящий котёл рогов, клыков, носов и пивных кружек.
Юва подхватила мешок и пошла вниз по лестнице вслед за городским советником.
Он приподнял лисью маску и взглянул на неё, напуганный и возбуждённый в одно и то же время.
