— Я… я не хотел! — закричал он. — Он… он приказал мне прийти! Сказал, что если я не приду, он расскажет всё моему отцу! Про наше сотрудничество! Про… про всё! Я боялся!
Он был жалок.
Я слушал его жалкий лепет, и меня прорвало. Я ничего не понимал. Абсолютно ничего.
Я с трудом поднялся на ноги и, пошатываясь, подошёл к Родиону.
— Ответь мне на один вопрос! — заорал я ему прямо в лицо. — Какого чёрта тебе неймётся, а⁈
Я схватил его за отворот дорогого кителя.
— Ты сын одного из богатейших людей в этом мире! И ты якшаешься с каким-то отморозком, который распиливает студентов на части! Ты что, совсем головой тронулся, а⁈
Мой крик эхом разнёсся по лаборатории.
Родион затрясся от страха и начал плакать. Настоящими, горькими, детскими слезами.
— Я… я не… — всхлипывал он. — Вы не понимаете…
— Так объясни! — рявкнул я.
— Я завидовал! — выкрикнул он сквозь слёзы. — Понимаешь⁈ Завидовал!
Я опешил и ослабил хватку.
— Тебе! — он ткнул в меня пальцем. — Сначала ты был ничтожеством! Я был сильнее! Я победил тебя на дуэли! Все восхищались мной! А потом… потом ты вдруг стал… этим! Сильным! Непредсказуемым! Все только о тебе и говорят! Даже… даже Настя… она смотрела на тебя по-другому!
Он снова зарыдал.
— А я⁈ Я остался в твоей тени! Магистр… он пообещал мне силу. Настоящую силу! Больше, чем у тебя! Он сказал, что поможет мне стать сильнее всех… Нужно было только… помочь ему. Немного.
Он сполз по стене на пол, закрыв лицо руками.
— Я просто хотел быть лучше…
Это было признание. Не предателя. А глупого, завистливого, слабого мальчишки, который погнался за силой и попал в ловушку.
Анастасия смотрела на своего брата, и на её лице была смесь жалости и отвращения.
Я слушал его сбивчивый, жалкий рассказ, и мой гнев… ушёл. Я опустил голову. И я его понял. Странно, но мне стало его жалко. Все мы хотим лучшей участи, даже те, у кого, казалось бы, всё есть.
— Ладно… Ладно… Я понял, — сказал я тихо, и в моём голосе уже не было злости. — Не так это и важно, в конце концов.
Я посмотрел на его светлые, растрёпанные волосы.
— Хотя… не мне говорить. У меня же есть дар… Но… но… — я искал, за что бы зацепиться, что сказать, чтобы его хоть как-то поддержать. — … у тебя вот, например, шикарная шевелюра. Тоже есть чем гордиться.
Я улыбнулся, понимая, что сморозил полную, абсолютную ересь.
Родион, рыдающий на полу, поднял на меня своё заплаканное, удивлённое лицо. Он перестал плакать. Он просто смотрел на меня, не понимая, шучу я или сошёл с ума.
Но добила всех Анастасия.
Она смотрела на меня. Потом на своего брата. Потом снова на меня. Её губы дрогнули. Она пыталась сдержаться. Очень пыталась.
И не смогла.
Она фыркнула. Потом ещё раз. А затем её прорвало, и она снова рассмеялась. Тем самым заливистым, искренним, девчоночьим смехом, который я уже слышал в своей комнате. Она смеялась, глядя на своего униженного, рыдающего брата и на меня, утешающего его комплиментом про волосы. Абсурдность ситуации была запредельной.
Смех был заразительным. Глядя на неё, я тоже не выдержал и хмыкнул. А потом и сам тихонько рассмеялся.
Родион смотрел на нас, двух сумасшедших, хохочущих посреди разгромленной лаборатории некроманта, рядом с жуткими останками, и его лицо выражало полнейшее недоумение.
— Вы… вы чего? — пролепетал он.
Наш смех был не весёлым. Это был истерический смех людей, которые только что заглянули в бездну и выжили. Смех, который смывал страх, боль и напряжение.
Когда мы наконец успокоились, Анастасия вытерла слёзы с глаз.
— Шикарная шевелюра… — прошептала она, всё ещё посмеиваясь. — Воронцов, ты неисправим.
Она подошла к своему брату и протянула ему руку.
— Вставай, идиот.
Родион, шмыгая носом, неуверенно принял её руку и поднялся на ноги. Он не смотрел на меня. Ему было стыдно.
— Так, — сказала Анастасия, снова становясь серьёзной. — Хватит смеха. Нам нужно убираться отсюда. И нам нужно решить, что делать… с ним.
Она посмотрела на своего брата. Вопрос был не в том, простить его или нет. Вопрос был в том, что он теперь — опасный свидетель. Магистр знает, что он провалился. Отец Голицын, если узнает правду, может его просто… убрать, чтобы скрыть позор Рода. А ректор, узнав о его сотрудничестве с культом, отправит его в такую ссылку, откуда не возвращаются.
Он был в ловушке.
Вот чёрт. И вправду, весьма сложная ситуация. Его нельзя было просто так отпустить.
Я посмотрел на брата и сестру.
— Если интересует моё мнение, — сказал я, обращаясь к Анастасии, — то… я оставлю право выбора тебе.
Она удивлённо подняла на меня глаза.
— При условии, — добавил я, переводя жёсткий взгляд на Родиона, — что этот… как бы тебя назвать… в общем, эта «редиска» не наломает больше никаких дров.
Родион вздрогнул от моего тона и тут же замотал головой.
— Нет! Клянусь! Я ничего… я больше никогда…
Анастасия долго смотрела на меня, а затем на своего брата.
— Хорошо, — сказала она наконец. Её голос был холодным, как лёд, но в нём была и усталость. — Я принимаю твоё условие.
Она повернулась к Родиону.
