— Хорошо, — сказал я, глядя на Дамиана. — Если ты так просишь…
Я повернулся к Лине, которая всё ещё смотрела на Дамиана с подозрением.
— Шуйский сказал, что его брат сотрудничал с «Химерами». Из-за денег, так как их Род обеднел. Сказал, что пытался оградить Костю, но… у него не вышло.
Я снова перевёл взгляд на Дамиана.
— А ещё он дал наводку: тот самый склеп, где мы с тобой встретились. Но это ты и так знаешь, Дамиан, ты ведь подслушивал наш разговор. Мог бы и сам всё рассказать Лине.
Я помолчал, давая им осознать мои слова.
— Я не понимаю. Я был сегодня в склепе ещё раз. Там никого не было.
Я инстинктивно сжал свою правую руку, которая всё ещё ныла после стычки с Магистром. Чёрные вены под кожей стали чуть заметнее.
— Ты… ты был там⁈ Опять⁈ Один⁈ — воскликнула Лина, и в её голосе была смесь удивления и тревоги.
Но Дамиан смотрел не на моё лицо. Он смотрел на мою руку.
— Твоя рука, — сказал он тихо. — Что с ней?
Он подошёл ближе.
— Это… это след от некротического проклятия. Очень мощного. Ты не просто был там. Ты с кем-то дрался.
Он посмотрел мне прямо в глаза, и его взгляд был жёстким.
— Воронцов. Хватит игр. Рассказывай. Всё.
Я посмотрел на свою руку, потом на Дамиана.
— Дамиан… — сказал я медленно. — Я не знаю. По какой-то причине мне очень трудно тебе доверять.
Я встретил его напряжённый взгляд.
— Прежде чем я отвечу на твой вопрос, ответь ты на мой.
Я сделал паузу.
— Для тебя есть разница между обычным человеком, — допустим, из деревни, простой мужик, — и аристократом?
Мой вопрос застал их обоих врасплох. Лина удивлённо на меня посмотрела. Дамиан нахмурился, не понимая, к чему я клоню.
— Что за глупый вопрос, Воронцов? — процедил он. — Конечно, есть. Одни рождены, чтобы править. Другие — чтобы подчиняться. Таков порядок вещей.
Я рассмеялся. Громко, безрадостно, почти истерически.
Да уж, ирония судьбы. Я, простой Петя с завода, вдруг имею такую силу, а он, аристократ до мозга костей, даже не может допустить, что это возможно.
— Дамиан, — сказал я, отсмеявшись и глядя на него с жалостью. — Я понимаю, что ты родился в семье аристократов. И каким бы ты ни был, отличающимся от них, как бы ты ни старался быть вне системы, ты всё равно в ней. Ты ограничен. Ты не видишь дальше своего носа. Ты не видишь, что все люди — самоценны. И никогда не знаешь, кто может изменить мир к лучшему. Или к худшему.
Я сделал шаг к нему.
— Ты уже проявил себя, Дамиан. И я проявил себя. Мы оба пошли по следу в одиночку, потому что не доверяем друг другу. Это о чём-то говорит.
Я обвёл их обоих взглядом.
— Наше общее расследование на этом закончено.
Лина ахнула. Дамиан застыл, как громом поражённый.
— Доброй ночи.
Я не стал больше ничего говорить. Я просто развернулся, прошёл мимо них и закрылся в своей спальне, прислонившись лбом к холодному дереву закрытой двери. И на душе было паршиво.
Почему я это сделал? Не знаю. Я и вправду больше не мог доверять тем, кто мнит себя выше других. Но… есть ли в этом змеином логове хоть кто-то, кто мог бы посмотреть на человека не через призму его крови? Кто мог бы позаботиться о простом народе? Я не был уверен. Скорее всего, нет.
Поэтому… поэтому мне нужно менять всё одному.
И моя Снежная Королева… конечно, она была такой же, как они все.
Я — инородное тело. Нужно помнить об этом.
Те щи и сон на лавке — вот моя медитация. Моё возвращение к себе.
Я отошёл от двери. Хватит рефлексии. Время действовать. Я мысленно составил список:
Игнат. Жил ли он в этой комнате? Узнать.
Магистр. Пергаментно-жёлтая кожа. Узнать у Ректора.
Голицыны. Допросить. И невесту, и Родиона. Жёстко.
Я вспомнил про вызов Ректора. «Меня ждут».
Я закрыл глаза. Увидел Сеть. Ощутил коридоры Академии. Нашёл нужный — тот, где был кабинет ректора.
Шаг.
Мир моргнул. Тишину спальни сменили гулкие звуки коридора. Я стоял перед массивной дверью ректората. Я не стал ждать.
Стук-стук.
— Войдите.
Я вошёл.
Ректор Разумовский был не один.
В кресле напротив него сидел мой «отец», князь Дмитрий Воронцов.
А у окна, глядя на парящие за ним облака, стояла Анастасия.
Они меня ждали. Все трое.
— А, Алексей, — сказал ректор, и в его голосе не было и тени удивления моему появлению. — Проходи. Мы как раз тебя обсуждали.
Мой отец посмотрел на меня своим обычным холодным, оценивающим взглядом. Анастасия медленно обернулась. Её лицо было непроницаемой маской.
— Присаживайся, — ректор указал на третье кресло, которое стояло так, что мы трое — я, отец и Анастасия — образовывали треугольник.
Я молча сел.
— Итак, — начал ректор, сцепив пальцы. — События последних дней заставили нас пересмотреть некоторые… договорённости. Ваше, — он посмотрел на моего отца, — решение о помолвке было поспешным. А твоё, — он посмотрел на меня, — поведение — непредсказуемым.
Он сделал паузу.
— Князь Дмитрий считает, что ты вышел из-под контроля. Княжна Анастасия считает, что ты — ценный, но нестабильный актив. А я… я считаю, что мы имеем дело с уникальным феноменом.
Он посмотрел на нас всех по очереди.
— И мы пришли к новому соглашению. К новому контракту.
