Я вернулся в гостиную. Комната была идеальной, удобной, но она была тюрьмой. Космическая бездна за окном больше не пугала, а скорее давила своим безмолвным величием.
Я снова посмотрел на письменный стол. Рядом с дневником Алексея лежали четыре другие книги, которые я вначале проигнорировал. Это были стандартные академические учебники в тёмных переплётах. Я подошёл и прочитал названия, вытисненные на корешках:
«Основы эфиродинамики. Том II». «История Великих Родов Империи. От Основания до Смуты». «Базовые Плетения: Защита, Атака, Иллюзия». «Введение в артефакторику. Принципы создания и зачарования».
Это были его, Алексея, учебники для второго курса. Это был мой шанс. Шанс не просто играть роль, а наконец-то начать понимать этот мир. Каждая из этих книг могла дать ответы на десятки моих вопросов.
Отлично! Это уже гораздо лучше, — подумал я, глядя на стопку книг. Это были не просто учебники. Это был мой спасательный круг. Мой личный «Гугл» в этом безумном мире.
Я решил начать с фундамента. Начать с истории. В истории все ответы. Мне нужно было понять, что это за Империя, что за Великие Роды, и что же это за род такой — Воронцовы, — к которому я теперь имел несчастье принадлежать. Наверняка там что-то об этом найдётся.
Я взял толстый том с названием «История Великих Родов Империи. От Основания до Смуты». Книга была тяжёлой, с золотым обрезом. Я снова сел за стол, отодвинув в сторону дневник Алексея, и открыл учебник.
Первая страница — заглавие. Затем шло введение, написанное сухим, академическим языком.
«…со времён падения Старой Эры и Великого Катаклизма, порядок на землях бывшей Тартарии был восстановлен благодаря усилиям семи Великих Магов, чьи потомки и поныне составляют основу Империи. Семь Великих Родов — Романовы-Юсуповы, чья кровь течёт в жилах Императора; Голицыны, мастера стихийной магии; Оболенские, непревзойдённые в ментальных искусствах; Полонские, славные своими полководцами и боевыми магами, защитники трона и границ; Одоевские, хранители тёмных и запретных знаний; Шуйские, повелители жизни и смерти, величайшие лекари и некроманты; и, наконец, Воронцовы, чей дар — магия Пространства и Перемещений…»
Я замер. Воронцовы. Магия Пространства и Перемещений. Неудивительно, что я очутился в комнате с видом на космос. Похоже, это наша «родовая фишка».
Я быстро пролистал до оглавления, ища главу, посвящённую Воронцовым. Она была.
Я открыл нужную страницу. Текст сопровождался гравюрами. Одна из них изображала герб Рода — летящего ворона. Другая — сурового бородатого мужчину в тяжёлых доспехах, основателя рода, Бориса Воронцова, по прозвищу «Космический Странник».
Но моё внимание привлекла третья гравюра. На ней был изображён мужчина, гораздо более современный, лет пятидесяти. У него было жёсткое, властное лицо с холодными глазами и короткой седой бородой. На пальце его левой руки был отчётливо виден массивный перстень с гербом.
Я узнал его. Это было то самое лицо из обрывка памяти Алексея. Лицо, которое он видел в кабинете.
Подпись под гравюрой гласила: «Князь Дмитрий Игоревич Воронцов, нынешний глава Рода. Герой Северной Кампании, магистр Пространственных Искусств, член Государственного Совета Империи».
А чуть ниже, более мелким шрифтом, шёл абзац, который заставил кровь застыть у меня в жилах:
«…Князь Дмитрий известен своим суровым нравом и безграничной преданностью Империи и чистоте дара. Единственный наследник князя, Алексей, в настоящее время обучается в Императорской Академии, однако, по слухам, не унаследовал и толики таланта своего прославленного отца, что является источником большого разочарования для всего Рода. В отличие от своего старшего брата, Игната Воронцова, трагически погибшего десять лет назад во время неудачного эксперимента с пространственным разломом…»
Старший брат. Погибший. Я, Алексей, — единственный наследник. И — разочарование для всего Рода. Теперь мотивы «отца» стали ещё понятнее. Он не просто хотел избавиться от бездарного сына. Он хотел избавиться от последнего сына, который не оправдал его надежд.
Я сидел, глядя на гравюру с изображением своего «отца».
Отлично, — подумал я с кривой усмешкой. — Про меня пишут в учебниках истории. И пишут, какое я слабое, никчёмное чмо. Чудно!
Я представил себе эту картину. Лекция в какой-нибудь аудитории. Седой профессор вещает: «…и, как вы можете прочитать на странице двести сорок седьмой, единственный наследник князя, Алексей, является полным разочарованием…». Да уж… нелегко этому пареньку здесь приходилось.
Кстати, брат… Игнат. Имя не вызвало никаких эмоций или воспоминаний. Пустота. Интересно, что с ним на самом деле случилось? «Неудачный эксперимент с пространственным разломом» звучит слишком… гладко.
