Я встал с дивана, держа раскрытую книгу в левой руке. Правую я вытянул перед собой, как будто держал пистолет. Моей целью стала массивная ваза, стоявшая на каминной полке в другом конце комнаты.
Я внимательно посмотрел на схему в книге, потом на свой указательный палец. Я представил, как энергия, тот самый «эфир», течёт по моей руке и не распыляется, а сжимается, концентрируется на самом кончике пальца, формируя невидимое остриё.
И тут я почувствовал это.
Энергия начала собираться сама. Будто без моей воли, просто в ответ на моё намерение. Я почувствовал знакомое покалывание, но на этот раз оно было не разлитым, а острым, плотным, собранным в одну точку. Я даже немного испугался этого чувства. Неужели так просто?
Я прицелился в вазу. Внутри всколыхнулся азарт, мальчишеский восторг от новой, опасной игрушки.
— Артиллерия… огонь! — вырвалось у меня с дурацкой ухмылкой.
И в тот же миг, как я произнёс это слово, — ВУУХ!
Что-то невидимое, но невероятно быстрое сорвалось с моего пальца. Это был не луч и не сгусток. Я просто почувствовал резкий толчок в руке, словно от выстрела, и услышал тонкий, пронзительный свист в воздухе, продлившийся долю секунды.
В следующий миг раздался громкий, резкий треск.
Ваза на камине не взорвалась. Она не разлетелась на куски. Вместо этого в самом её центре, там, куда я целился, появилась идеально круглая, оплавленная дыра размером с монету. Словно её прожгли мощным лазером.
Ваза качнулась, а затем с сухим треском развалилась на две аккуратные половины, которые с грохотом упали на полку.
Я стоял, опустив руку, и смотрел на результат своего первого атакующего заклинания. Дрожащий палец покалывало, а в ушах стоял звон. Я не просто повредил вазу. Я её пробил. Чисто. Аккуратно. Смертельно.
Я посмотрел на свой палец, потом на развалившуюся вазу.
— Ни хрена себе… — прошептал я в оглушительной тишине комнаты.
Показалось будто мой палец дымился, но посмотрев на него внимательнее я понял, что это глюк.
— Фух!.. — выдохнул я, глядя на дымящиеся остатки вазы. — Надо же, получилось… так просто!
Восторг смешивался с лёгким испугом. Это было не похоже на плетение щитов. Это была чистая, концентрированная сила, направленная на разрушение.
Может, у меня и правда пробудился какой-то дар, а? — пронеслось в голове. — Это даже хорошо, что я попал в это тело именно сейчас, а не когда Алексей даже «Чешую» сплести не мог нормально.
Мысль о том, что я мог оказаться здесь раньше, в ещё более слабом и беспомощном теле, заставила меня передёрнуться.
И тут до меня дошло. Я разбил вещь. В своей новой, шикарной комнате. А что, если кто-то войдёт? Лина? Или, не дай бог, лекарь Матвеев? Что я им скажу? «Простите, я тут тестировал боевые заклинания, и ваза случайно попала под руку»?
Паника мальчишки, разбившего окно мячом, взяла верх над гордостью могучего мага.
— Так, так, так…
Я метнулся к камину и быстро собрал две половинки вазы. Они были тяжёлыми и ещё тёплыми на ощупь. Края оплавленной дыры неприятно пахли горелым.
Я огляделся по сторонам, лихорадочно соображая, куда можно спрятать «улики». Камин? Нет, там синее пламя, ещё вспыхнет как-нибудь не так. Под диван? Слишком очевидно. В шкаф со сменной одеждой?
Пока я метался по комнате с двумя половинами вазы в руках, мой взгляд упал на каминную полку. Вазы там больше не было, но… осталось её основание. Круглый след пыли на том месте, где она стояла. Любой, кто знал, что здесь была ваза, сразу заметил бы её отсутствие.
И тут мой взгляд снова зацепился за сам камин. В нём плясало ровное синее пламя, но за ним, в глубине, не было задней стенки. Там была… темнота. Такая же, как за окном, но без звёзд. Глухая, манящая чернота. Камин был не просто для обогрева. Он был похож на какой-то портал. Или… на мусоропровод.
У меня не было времени размышлять. В любую секунду кто-то мог войти.
Я стоял посреди комнаты с обломками в руках, и адреналин от содеянного постепенно спадал.
Так… спокойно. Спокойно! — сказал я сам себе. — Что это я так разнервничался? Я же не Петя, который разбил вазу в кабинете у начальника. Я… Я княжич Воронцов. Это моя комната. А это — всего лишь ваза.
Мысль о том, чтобы лезть в этот странный камин из-за двух черепков, показалась мне абсурдной. Я сделал глубокий вдох. Лучше во всём признаться, и дело с концом. Если спросят, конечно.
Я подошёл к входной двери и аккуратно положил две половинки вазы на пол, справа от выхода, в уголке. Они не были спрятаны, но и не бросались в глаза. Пускай лежат. Если кто-то спросит, скажу правду.
Дело было сделано, и на меня тут же навалилась скука. Тягучая, тоскливая. Я был заперт. Я не мог просто выйти на улицу, когда захочу. Не мог пойти, куда глаза глядят. Эта мысль была невыносимой.
Мой взгляд снова вернулся к камину. Он был единственной неразгаданной тайной в этой комнате. Любопытство пересилило апатию.
