Зарытые глубоко в землю, застывшие в вечной спячке, корни леса над головой вяло откликнулись на зов. Я направил свои чары в землю, пытаясь сделать так, чтобы она оттаяла, думая о солнечном свете, потрескивающем огне и горячем чае, обо всем, что является противоположностью холоду.
– Пак! – раздался позади меня голос Эша, хотя казалось, что он доносится с большого расстояния. – Они прорываются!
Я потянул чары на себя, и из утеса с грохотом и треском ломающегося камня прорвались корни и плети. Скользя и извиваясь, они прямо на глазах образовали своеобразную лестницу с поручнями, уходящую вверх по склону скалы.
– Пошли, принц, – позвал я, но, когда грохот разрушающейся скалы затих, землю под нашими ногами сотряс новый толчок.
Вода расступилась, и из темной пучины в воздух стал подниматься огромный череп рептилии с рогами, шипами и зубами размером с мой сапог. То был такой же бескожий скелет, как и прочая нежить. Отведя назад свою гигантскую голову, дракон раскрыл пасть и зарычал, в его глазницах полыхнуло зеленое пламя, и он обратил на нас ужасающий взгляд.
– Принц, вот теперь точно пора идти!
Эш без возражений повернулся и бросился к скале. Мгновение спустя воздвигнутая им ледяная преграда разлетелась на куски, и к нам сплошным потоком устремилась армия нежити. Мы стали карабкаться вверх по корням, хватаясь за поручни из веток. Скелетообразные гномы пустились в погоню, облепили скалу, как муравьи, и, используя собственные тела и численность, тоже начали подниматься. Ужасный дракон тем временем выбрался на берег – с его белых костей капала вода вперемешку с водорослями – и медленно, вперевалку заковылял к обрыву.
– Не сбавляй темп, Ледышка!
Мы продолжали карабкаться вверх, хватаясь за все доступные корни и плети, поднимаясь все выше и выше, пока, наконец, над нами не вырос каменно-ледяной потолок.
– Плут! – Эш посмотрел на меня сверху вниз, и на лицо мне упали несколько кусочков грязи. – Выхода по-прежнему нет. Мы все еще в ловушке.
– Что я говорил о терпении, принц? – Я послал в воздух последний сноп чар, и скалы над головой задрожали и начали трескаться. Скрюченные корни пробили потолок, извиваясь, словно змеи, и вездесущую тьму пронзили солнечные лучи.
Тут мне в пятку вцепилась костлявая рука. Я вскрикнул и пнул схватившего меня скелета в череп, сбросив его вниз с обрыва. Но за ним карабкалась тьма таких же, как он: целый рой бледных муравьев спешил к нам по скале.
– Пошевеливайся, принц! – рыкнул я.
Зимний фейри ухватился за корни и подтянулся к отверстию. Я следовал за ним, пробираясь сквозь грязь и камни, пока наконец голова не вынырнула на поверхность. В лицо мне ударил поток свежего холодного воздуха. Стоя на коленях, мы дружно повернулись и заглянули в дыру, но тут же отпрянули, когда за край пролома ухватилась высунувшаяся оттуда костлявая рука.
– Запечатай его, Плут! – раздался над ухом резкий властный голос Эша.
– Я не могу это сделать, принц! – Я нахмурился. – Я умею разговаривать с растениями и даже убеждать деревья танцевать джигу. Но двигать твердую породу мне не по силам.
– Тогда я сам позабочусь об этом. Не подпускай их к дыре.
Мы дружно опустились на колени и прижали руки к ледяной земле. От совместного воздействия Зимних и Летних чар по ней прошла рябь. Орда нежити вскарабкалась почти до самого потолка, когда по скале прошла дрожь, и все плети, корни и ветви, пробившиеся сквозь камень, вдруг зашевелились и зашелестели, как обезумевшие щупальца. Они отбрасывали скелеты, сшибая их со стены, и костлявая нежить так и сыпалась на землю. В то же время от краев дыры по потолку и склону скалы пополз слой льда, делая все вокруг скользким и коварным. Еще больше скелетов падали, отскакивая от камня и своих собратьев, и разбивались вдребезги на дне.
Я посмотрел вниз, и при виде светящихся глаз дракона-нежити, глядящих на нас с земли, меня пробрал озноб. Когда вокруг него посыпались распадающиеся на костяные осколки скелеты, он открыл пасть, и между его клыками вспыхнуло зловещее зеленое свечение.
– Эй, принц? – Я взглянул на Неблагого; он все еще стоял на коленях в снегу: с закрытыми глазами и весьма сосредоточенным видом он творил свою Зимнюю магию. – Не хочу тебя торопить, но если ты собираешься запечатать эту штуку, сейчас самое время.
Мертвый дракон зарычал, из его пасти вырвался сноп зеленого огня, устремившийся вверх по склону скалы. Когда он касался плетей, корней и ветвей, они не вспыхивали, но мгновенно засыхали и гибли, чернея и превращаясь в сморщенную шелуху. Волна пламени докатилась до нас, и я напрягся, готовый отпрыгнуть и, если понадобится, утащить за собой Зимнего принца. Правда, он был врагом, и нам еще предстояло сразиться на дуэли, но я бы предпочел драться с Эшем-принцем-Неблагих, а не с Эшем-чудовищем– нежити.
