- Я в порядке, - неприязненно повёл плечом наниматель, освобождаясь от хватки своего проводника.
По улице, практически не скрываясь, двигалась колонна гвардейцев, сопровождаемых танком. Собственно, им и не было никакой нужды скрываться или осторожничать – гвардейцы уже чувствовали себя победителями, да и, положа руку на сердце, были таковыми. Контуженных и спятивших от ужаса защитников города приходилось выковыривать из подвалов и развалин домов, сопротивлялись немногие.
Танк рычал уже совсем рядом.
- Наш выход, - сказал Ибар и высунул из подвала палку с намотанным на неё бинтом. - Не стреляйте! – громко закричал он, стараясь переорать шум танкового двигателя. - Свои!
- Выходи с поднятыми руками!
Ибар кивнул в сторону выхода и, все ещё держа палку с бинтом, выбрался из подвала.
Табас пока не видел тех, с кем говорил его напарник – лишь серое небо, полное дыма, в дверном проёме на самом верху лестницы.
- Кто такой? – спросили у Ибара.
- Разведка.
- Документы! – потребовал уже другой голос, самоуверенный и решительный.
Табас поднялся на несколько ступеней вверх и сжал автомат покрепче, приготовившись стрелять. Если легенда не сработает…
Ибар вытащил из кармана красную книжечку, над состариванием которой изрядно потрудился, и протянул человеку, стоявшему напротив. Скрывавшийся в подвале Табас его пока не видел.
- Вся моя группа там, - сказал Ибар, когда ему вернули документы. - И пленные.
- Опять пленные, - выругался собеседник. - Сколько можно? Кто просил вообще?.. Ладно, плевать, давайте их сюда.
Табас вышел первым. Уже светало, небо над разгромленным городом приобретало красноватый оттенок. Повсюду валялись груды битого кирпича и перемолотые стёкла. Из дома напротив валил дым. Недалеко раздалась стрельба и сразу же стихла.
Табас почувствовал гордость, смешанную с горечью: несмотря на то, что армия Армстронга была деморализована и практически не сопротивлялась, находились и те, кто решил обороняться до конца.
Наёмник попробовал представить, кто это мог бы быть. Может, старик, отслуживший в молодости полгода парашютистом, залёг за брошенным пулемётом, или из автоматов палит вразнобой группа зелёных семнадцатилетних салажат, вчерашних школьников.
Однако, гордость гордостью, но подобные стычки, судя по всему, были редкостью и очень быстро заканчивались – практически без потерь со стороны гвардейцев, но с полным уничтожением сопротивлявшихся.
Табас увидел группу, прочёсывавшую развалины Митоми – десять человек, осматривавших подозрительные люки, лазы и тёмные провалы. На глазах наёмника пара бойцов отделилась от остальной группы для того, чтобы забросать гранатами и залить горючей смесью из огнемёта подозрительный подвал.
Напротив Ибара стоял гвардеец в офицерской форме с нашивками лейтенанта – подтянутый, отглаженный, молодой, голубоглазый, с высокомерным лицом. Если сравнивать реальность с выпусками новостей Армстронга, то он был больше похож на солдата Его Превосходительства, чем те несколько десятков людей, которых Прут и Рыба выводили из подвала, подгоняя пинками.
Танк дымил, расходуя сверхдорогое горючее, гвардейцы, увидевшие пленных, на всякий случай растянулись по дороге, дабы не представлять собой легкую мишень.
Новобранцы-пленные выходили из подвала, стараясь не поднимать глаз на офицера, танк и своих врагов. Вытащить раненых никто не удосужился.
- Куда их? – спросил Ибар, отбрасывая палку в сторону. - Там внизу ещё куча «трёхсотых».
- Куда-куда… - раздражённо передразнил лейтенант. - Нахрен их. Что мы, всю эту шоблу кормить должны? Ну-ка, ур-роды! – крикнул он пленным. - Стройся у стены! Компактнее, не растягиваться!
Табас застыл. Чувство было такое, будто его внутренности вытащили и засунули в морозилку.
Пленные послушно выстроились в ряд. Кто-то рядом с Табасом блеял «Не надо», кто-то шепотом молился. Все эти лица – прыщавые, страшные, не обремененные интеллектом и обезображенные ужасом - вдруг преобразились, став, наконец-то, живыми. В глазах появились мысли. Люди завертели головами, осматриваясь вокруг, вспоминая, очевидно, всю свою жизнь и спрашивая самих себя, как они сюда попали и зачем сейчас умрут, не веря и надеясь, что всё это – шутка.
Табас хотел отвернуться, но понимал, что это вызовет подозрения – ненужные, ставящие под угрозу его собственную жизнь, поэтому смотрел расфокусированным взглядом на то, что происходит.
- Эй! Не спать! – голос Ибара вырвал наёмника из прострации. - Приказ слышал? Товьсь!
Бойцы отряда, косясь друг на друга, вскинули автоматы, ухмылявшийся лейтенант поднял оружие, гвардейцы, сидевшие на броне танка, тоже изготовились к стрельбе. Табас одеревеневшими, ничего не чувствовавшими руками, действовавшими отдельно от тела, заученным движением вдавил приклад в плечо.
- Цельсь! – наёмник специально смотрел поверх голов людей, в которых ему предстояло стрелять, и мысленно молил их о прощении.
