Наконец мы вышли к морю и медленно пошли вдоль береговой линии. Здесь было меньше народу, хотя несколько пар так же неторопливо совершали променад. Северин галантно предложил руку, но я проигнорировала его жест. Тот только пожал плечами.
— Ты хотел о чем-то поговорить?
— Разве мы не можем просто прогуляться и насладиться чудесной погодой?
— Тебе явно болеутоляющие в голову ударили. И как ты меня нашел?
Северин только усмехнулся. Я внимательно посмотрела ему в лицо, но его глаза уже потеряли стеклянный блеск, который я видела с утра. Действие травяного сбора Аники закончилось. И как он не хромал?
— Раны болят, но Аника постаралась на славу. Передай ей мою благодарность.
— Лучше скажи ей.
— Чтобы она меня сама же проткнула насквозь? Не думаю, что она когда-нибудь простит меня за предательство.
— А ты заслуживаешь прощения?
— Нет.
Мне тоже так казалось.
— Готто мертв.
Я остановилась и повернулась к парню. Он тоже замер. По его лицу скользнула капелька пота. Прогулка все-таки его утомляла.
— Присядем? — Я указала на низкую лавку, стоящую почти у самого берега. Северин кивнул. С едва заметным облегчением.
— Люди Королевы нашли тело недалеко от одних из внешних городских ворот. Его убили, причем достаточно жестоко, чтобы изуродовать лицо почти до неузнаваемости. Труп погрузили в одну из телег, которые занимаются похоронами бездомных.
— А другие двое?
— Никаких следов, — Северин покачал головой. — Кирнон как сквозь землю провалился. Личность второго установить не удалось. Корабль давно исчез из залива.
— И что это значит? — Я задала вопрос, но мои руки мелко затряслись от понимания. Мне пришлось вцепиться в край лавки, чтобы унять дрожь.
— Это значит, что Готто не в одиночестве затеял покушение. Есть кто-то выше него, и этот человек приказал убить Готто, когда того раскрыли. Ты все еще в опасности.
— Что насчет Селии и Мирабель? Они пытались убить меня во время Первого Испытания.
— Не знаю. Возможно, он их просто подговорил. Как и меня.
— Это он предложил тебе участвовать в покушении?
— Да, но через Селию. И я уже много раз говорил, что сожалею.
Я только отмахнулась.
— Он объяснил, почему хочет убить именно меня?
— Нет. Но это и так очевидно. Ты сильный маг, самый вероятный выбор Короны. Все они хотят избавиться от тебя. Любым способом.
— Тогда стоит ли волноваться об этих убийцах? Все прекратится, как только Восхождение закончится.
— Не мне тебе говорить об этом, но… Боюсь, сейчас дело уже не только в тебе.
Северин сунул руку в карман, вытащил наружу конверт и вручил его мне.
— От Королевы.
Я взяла письмо, быстро вскрыла конверт и пробежала глазами по содержимому. Мои брови поднимались все выше с каждой прочитанной строкой, пока Северин внимательно наблюдал за моей реакцией. Когда я закончила, в руке вспыхнул яркий огненный шар. Письмо отправилось прямо в огонь.
— Ты ото всех писем так избавляешься?
— Тебя что-то смущает?
— Просто подумал, что писать тебе любовные баллады не имеет смысла.
— Передай Королеве, что я согласна.
Северин улыбнулся, поднялся с места и снова предложил мне руку.
— Ты не голодна? Я заметил, что ты ничего не съела за завтраком.
Я снова отмахнулась от его приглашения.
— Нет. У меня еще есть дела в городе.
Пора было купить для Лили ее первую пару браслетов.
Дождь громко стучал по стеклам. Осень постепенно заявляла свои права. Погода в столице становилась все хуже и хуже. И хотя снег здесь никогда не выпадал, в ближайшие несколько месяцев нас ожидали нескончаемые дожди и сильный холодный ветер с моря.
Я не возражала. Мне надоела бесконечная изнуряющая жара и палящее солнце. Я ужасно скучала по родному дому с его с его преимущественно прохладной погодой, частыми дождями и сосновой свежестью.
Только что я наконец получила письма из дома. В одном из них отец вежливо интересовался состоянием дел и моим здоровьем, и, конечно же, не забывал выразить свое недовольство по поводу позорного проигрыша в Первом Испытании. Письмо было достаточно сухим, и у меня не было никакого желания немедленно написать ответ.
Следующим взяла письмо матери. Она, конечно же, ни словом не обмолвилась о выступлении. Совсем наоборот, она искренне переживала и хотела узнать о моих делах.
Последнее письмо пришло от брата. Только открыв его, я поняла, что послание зашифровано. Конечно, с виду это было совершенно обычное письмо, но кое-какие знаки, доступные только моему пониманию, подсказали, что здесь было сказано куда больше, чем казалось на первый взгляд.
Мы с братом придумали наш шифр еще подростками, чтобы обмениваться посланиями втайне от наставников. Нас довольно быстро поймали за передачей записок на уроках, но разгадать код никто так и не смог. Тогда отец принял решение не наказывать нас и даже помог доработать шифр, чтобы иметь возможность отправлять секретные письма в столицу.
Я скользнула взглядом по бумаге. Брат долго и красочно расписывал все прелести северной осени, нескольких новых породистых кобыл, приобретенных отцом, даже упомянул свои новые опыты, но чем дальше я читала, тем сильнее стучало сердце.