— Это фейри, — сказал ей Доннахью. — Они иногда делают что-то со временем. Когда мы спускались сюда, до рассвета было часа полтора.
— Не удивлюсь, если с Границы придут посмотреть, кто здесь кричит, — О'Ши кивнул Анне. Она отвела глаза.
Над холмами и в самом протянулась тонкая белая нитка рассвета.
Сидящая на земле Эмбер осторожно сдвинулась в сторону ближайших кустов. Греймур поспешно поймала её за руку. Девчонка и так натворила достаточно. Анна подумала, что, наверное, смогла бы как-то уговорить шеф-инспектора О'Ши замять эту историю. Но оставались О'Хара, Стюард, Трэвис, охотники на фей, а еще Купер. И вот у последнего точно не было никаких причин молчать об Эмбер.
Она так неожиданно вцепилась в руку Анны, что та даже вздрогнула.
— Если они меня убьют, давай ты будешь делать вскрытие? Я не хочу, чтобы во мне копался какой-то мужик, — прошептала девочка.
Анна поспешно обхватила её за плечи. Сказала с удивившей её саму уверенностью: — Тебя не убьют.
В какой-то момент ей даже показалось, что у неё достаточно силы, чтобы сомкнуть руки на чьем-то бледном горле, и что руки эти будут в крови. Потом Хастингс сказал:
— Идут.
Видение развеялось.
От развалин и того места, где должен был находиться пост два, кто-то действительно шёл по тропинке. Анне вначале показалось, что это светит какой-то тусклый фонарь, потом она разглядела, что никакого фонаря там нет.
Серебряно блестел наконечник копья в руке у женщины, и её лицо бледно мерцало в темноте, и ее золотые косы, перевитые багряными лентами.
— Заря, — тихо сказал Марти Доннахью. — Чёрт.
Он сделал шаг вперёд, то ли встречая сиду, то ли загораживая от неё людей. И только тогда Анна заметила, что она пришла не одна. Просто Гвин Ойшинс, эксперт особого отдела Департамента полиции Байля, который так и не сменил дурацкую толстовку, пока предпочёл обойтись без спецэффектов.
— Госпожа, — Марти Доннахью склонил голову перед сидской женщиной.
Она была высокой, выше охотника Доннахью и, наверное, даже выше Гвина Ойшинса. В косах у неё позвякивали колокольчики, им вторила серебряная кольчуга. Еще у неё было копьё, и оно почему-то выглядело опаснее, чем автоматы полицейских. Лицо сиды, прекрасное и суровое, чуть смягчилось, когда она кивнула Доннахью в ответ на его приветствие.
— Мы слышали голос баньши, когда шли сюда от Границы, — сказала она. — Все ли живы?
— Все, — хрипло выговорила Анна. Пожалуй, ей было в какой-то мере стыдно. Орать от ужаса — так себе способ решать проблемы.
— Что у вас стряслось? — спросил Гвин Ойшинс, он же Тис, он же как-то там ещё.
— У нас проблемы, — со вздохом ответил ему О'Ши.
— Это я кричала, — сказала сиду Анна. Меньше всего ей хотелось сейчас впутываться в какие-то мутные разбирательства, откуда здесь баньши и что вообще происходит. Эмбер придвинулась к ней, прошептала едва слышно: — Она колдунья с холмов, да?
— И он тоже, — тихо ответила Анна.
— Они же не за мной пришли, нет?
— Я пришла, потому что Тис попросил меня снять мои чары со старого золота, — сказала сида. — Я был бы признателен тебе, — судя по его голосу, шеф-инспектор О'Ши никак не мог определиться, ему хочется кофе и сдохнуть, или оторвать кому-нибудь голову.
— Осторожнее, — Тис предостерегающе поднял руку. — Это опасные слова. Человеческая личина отчасти слетела с него, и почему-то мелкие шрамы на левой половине лица стали заметнее.
— Да задрали меня эти ваши игры, — О'Ши зло стукнул себя по бедру. — Мне нужно, чтобы больше ни у кого не ехала крыша от этого долбанного золота, чтобы мы могли зарыть его нахрен или сдать в музей и забыть.
— Мне нужно бронзовое зеркало, — голос Эмбер дрогнул, но она поднялась с земли. — Мне действительно оно нужно.
Золотокосая сида так стремительно шагнула вперед, что ни О'Ши, ни охотники на фей не успели заслонить ей дорогу.
— Кто тебя послал, девочка? — голос её звучал вкрадчиво, словно острый скальпель, входящий в мягкие ткани.
Заставить себя встать на ноги показалось Анне подвигом, достойным национального героя. Но она поднялась, тяжело оттолкнувшись рукой от земли, и встала рядом с Эмбер.
У Анны Греймур не было ничего, чем можно было противостоять золотокосой сиде, но она слишком хорошо помнила, как страшно в одиночку стоять против вот этого, чужого, нечеловеческого. Эмбер снова вцепилась в её руку, но сказала удивительно твёрдо:
— Мне нужно это зеркало.
— Знаешь ли ты, чьё оно и зачем нужно? — так же мягко спросила сида. Плащ у неё был цвета венозной крови, весь расшитый тонкой золотой нитью.
— Знаю, — тихо ответила Эмбер и опустила глаза.
— Пусть сам приходит и берёт, — в голосе сиды звякнул металл, бубенцы в её косах отозвались жалобно и тонко. — А я тогда спрошу с него все, что он должен. И не иначе.
— Ты ошибаешься, о Заря, — спокойный голос Тиса оказался почти физически осязаемым. Больше он не пытался прикидываться человеком. — Мы оба знаем, что такое слуа, и мы оба знаем, что он не будет сражаться с тобой.
— Он придет сюда, — резко выговорила Заря. — И я спрошу у него всё, что должна спросить.
