Марти Доннахью скосил глаза и присвистнул: — Где это ты так?
— Об эту штуку, которую я должна отдать, — Анна скривилась и полезла чистой рукой в сумку за салфеткой. — Надеюсь, это не считается за перфоратор.
— Человеческая кровь здесь имеет власть, — Доннахью как-то разом стал серьёзен. — Даже без железа. Может, дело вообще скорее в ней. Один парень говорил, что мы слишком реальны для этого мира, который весь сплетен из чар и теней.
— Дай угадаю, — Анна криво улыбнулась, оттирая перепачканные пальцы. — Он точно не был человеком.
— Был. И сейчас есть. Могу познакомить с ним. Летом он часто играет на рыночной площади. Бродячий арфист или что-то вроде того. Но ты права, он знается с сидами, и говорит иногда такие штуки, от которых у меня шерсть на заднице встаёт дыбом.
Греймур коротко рассмеялась.
Заночевали они на равнине. На синем горизонте вырисовывались холмы-сиды. Анне показалось, что за последние два часа дороги они совсем не приблизились, но наступал вечер, и охотник на фей остановился на ночёвку.
В этот раз они оба спали в машине, и Анна какое-то время не могла избавиться от навязчивой мысли, что в последний раз она так близко к мужчине была ещё зимой, с Дэйвом.
Дэйв, такой, каким она его помнила, подходил для этой туманной земли мороков больше, чем для Байля. Анна хотела бы перестать его помнить так мучительно отчётливо, но не могла. Это была какая-то ссадина, которая перестала болеть, но чувствовалась где-то под ребрами. Может, дело было ещё и в том, что для Дейва история с убитой пророчицей закончилась еще меньше, чем для самой Анны. Ему обещали возмездие осенью. Греймур это очень хорошо запомнила.
Кажется, ей досталось относительно немного яда Другой стороны. Анна приподнялась на локте. Марти Доннахью лежал на спине неподвижно, глаза закрыты, здоровая рука за головой, увечная лежит вдоль тела. Ему определённо досталось больше этой потусторонней отравы. Греймур помнила, как он смотрел на золотокосую сиду тогда, над кладом. Как будто не дав охотнику на фей умереть от потери крови, дева Заря ранила его как бы не тяжелее.
Скажи Анне кто-то год назад, что она будет на полном серьёзе думать о ранах от любви, она бы только покрутила пальцем у виска.
Доннахью приоткрыл глаза. Вздохнул:
— Если нужно, виски в бардачке. Спи. Готов спорить, что завтра будем на месте.
Анна подумала и не стала пренебрегать предложением насчёт виски.
Она проснулась утром от холода. Снаружи дрожал серебристый туман, Анне показалось, что за ним совсем близко маячат очертания холмов. Какое-то время она лежала неподвижно, глядела в окно на колышущееся марево. Чем прозрачнее оно делалось, тем сильнее отдалялись холмы, и когда туман разошёлся совсем, сиды оказались на горизонте, ровно там, где были вечером. Рядом потянулся и выматерился Марти Доннахью.
— Доброе утро, — сказала ему Анна.
Охотник на фей что-то неразборчиво пробормотал в ответ и вылез наружу. Через открытую дверь машины до женщины долетели горьковатые и холодные запахи утра.
— Так странно, — сказала она Марти чуть позже. — Пока не рассеялся туман, мне казалось, что эти холмы совсем близко.
— Это морок. С тех пор как там впереди появились сиды, мы едем на месте, — хмуро проговорил Доннахью и поставил на горелку воду для утреннего кофе.
Анна прикусила губу. Это утверждение ей вообще не понравилось. Она помнила, что вроде как ветка должна была дать ей возможность пройти. По крайней мере, так говорила мёртвая Молли Кэрри.
Уже после кофе и имбирного печенья Анна все еще крутило в голове эту мысль. Потом сказала не слишком уверенно:
— Возможно, дальше я должна идти одна. Эта штука откроет дорогу мне. Тётка ничего не говорила про сопровождающего.
Охотник на фей глянул на Анну хмуро. Налил себе вторую порцию кофе, откусил печенье. И только потом ответил:
— Попробуем вначале вместе пойти пешком. Фейри не любят авто, проклятые волшебные консерваторы.
Невольно Греймур усмехнулась. Марти подмигнул ей:
— Бери ещё печенье, не назад же его везти.
Тропка вилась в траве, не широкая и не узкая, вполне заметная и натоптанная. Сложно сбиться, даже если захочешь. Словно она тут специально. И словно специально рассчитана, что по ней будут идти босыми ногами — ни корней, ни камней, ни выбоин. Хотя Анна предпочла бы все-таки свои кроссовки.
Земля была тёплой, словно нагретой на солнце. Над высокой травой носились стрекозы со сверкающими крыльями. Воздух казался таким прозрачным и наполненным светом, что Анна время от времени поглядывала в небо, не разошлись ли облака.
Что тот, кто увидит на Другой стороне солнце, не сможет вернуться обратно, за путешествие Марти Доннахью успел ей сказать раз пять.
Охотник на фей шёл следом за Анной, удивительно молчаливый сейчас и предельно собранный. Иногда она оглядывалась на него. Странный свет этого утра делал его простое симпатичное лицо почти драматически красивым.
