Тис обещал Дэйву правосудие Другой стороны. Слуа ждала его собственная судьба, и вмешиваться в нее Тис не планировал.
Отодвинув жалюзи, через окно Анна видела, как Дженсен и водитель их фургона курят под навесом. Начинался дождь. Нахмурившись, Греймур потянулась за телефоном. Нахмурилась сильнее, услышав просьбу оставить сообщение вместо гудков. Марти Доннахью на связи не было.
Анна прижалась лбом к холодному стеклу окна. По-хорошему, она никого не имела права тащить за собой туда, куда ей нужно.
Мысль о том, что искать слуа ей придется в одиночку, пугала и одновременно приносила облегчение.
Правда, Анна понятия не имела, на что холодный господин людей из рыбацких кварталов готов обменять Дэйва. Что-то, что он оказался способен почувствовать. Что-то, что было у Анны при себе.
Греймур вернулась в кабинет и безо всяких церемоний вытряхнула на стол содержимое собственной сумки.
Серебряная веточка, подарок сида Ясеня девушке по имени Молли, блеснула в свете электрической лампы. Анна взяла вещицу, покрутила в пальцах и нехорошо улыбнулась. Отдавать ее было не жаль. Совсем.
Где-то к финалу отчета об утреннем вскрытии до Греймур начало постепенно доходить, что она собирается сделать. Какая-то здравая часть ее вяло пыталась утверждать, что доктор Анна Греймур окончательно сошла с ума, но делала это словно по привычке. Как будто если закрыть глаза, можно вернуть пошатнувшийся мир в его нормальное состояние.
Ни черта оно так не работает, каким бы нереальным ни казалось Анне происходящее. А оно казалось. Греймур с трудом отдавала себе отчет, что она делает и что собирается делать. В какой-то момент Анне вообще показалось, что это не она, а какая-то другая женщина, которая точно знает, что происходит и как ей поступать.
Остатков здравого смысла у нее хватило только чтобы набрать подробное письмо для О'Ши. Анна распечатала его и оставила на видном месте с пометкой передать шеф-инспектору особого отдела, если она не появится завтра на рабочем месте.
Страшно ей стало уже в машине. Отвратительно, душно, до тошноты. Чтобы как-то совладать с ним, она достала из бардачка нож Уилла Керринджера. Чувствуя себя совершеннейшей дурой, повесила его на пояс. Зажмурилась, до боли прикусила губу, пытаясь как-то загнать страх туда, откуда он вылез.
Потом она выехала со стоянки. Отстраненно отметила, что даже в первые месяцы за рулем не вела машину с такой осторожностью. Но каждое неловкое, неаккуратное движение наверняка разрушило бы иллюзорность происходящего, швырнуло бы в лицо болезненную реальность, в которой Анна Греймур собиралась совершить самую большую в жизни глупость, возможно — с летальным исходом.
Она заставила себя не думать дальше, чем на полтора шага вперед. Вначале пробраться к рыбацким кварталам по ошибающемуся навигатору. Оставить машину где-нибудь так, чтобы она не мешала. Отодвинуть тяжелый цветочный горшок и взять ключ. Не зажигать свет.
Почти крадучись, Анна пересекла гостиную дома Олбри. Включила фонарик на смартфоне, и, подсвечивая себе, спустилась по лестнице. Вдоль стен плясали корявые тени стеллажей, пахло старой кровью. У Греймур была с собой соль, единственная подсказка, которую ей дала Дженифер.
Анна не была уверена, что от этого будет какой-то прок. В конце концов, здесь работала полиция, криминалисты, особый отдел. Целая толпа. Будь что-то на виду, они бы нашли. Анна надеялась на это. Мысль о том, что в подвале нет ничего, успокаивала. Обещала безопасность. Греймур кожей чувствовала, что мнимую.
Дэйв убил здесь двоих. Эта мысль обожгла ее, словно оплеуха. Анна судорожно сжала в пальцах телефон, тени прыгнули вдоль стен, и женщине в какой-то внезапно показалось, что где-то там среди них — тот человек, которого Дэйв проткнул куском арматуры, словно копьем. И, может быть, второй, с перерезанным горлом.
Шеймус Финнеган и Джон О’Конолли. Анна помнила их имена. А они наверняка помнили, есть ли в этом подвале то, ради чего она сюда пришла. Помнили, пока были живы. Но, кажется, черту, за которой это не имело значения, Анна Греймур переступила.
— Вы здесь? — хриплым шепотом позвала она.
Тени колыхнулись. Анне показалось, будто что-то коснулось ее плеча.
Она закрыла глаза, предпочтя темноту мельтешению теней и скудного света. Повторила: — Вы здесь?
Прикосновение к плечу стало отчетливее. Потом что-то холодное коснулось щеки. Анна едва сумела подавить вскрик. Ей показалось, что она снова отпила того отвратительного рябинного вина, которым ее опоил Ясень. И это почему-то дало Греймур силы открыть глаза и сказать твердо:
— Покажите мне дорогу.
Холод стал сильнее. Анна шагнула ему на встречу, в темноту между стеллажами, а оттуда — в какую-то тесную кладовку, в которой пахло стиральным порошком, бензином, кровью и сыростью. Там громоздились коробки, и Анна больно ушибла ногу о лежащий на полу лодочный мотор. Она выругалась. Тени отпрянули от нее.
Наверное, кладовка была попросту слишком мала, чтобы для них осталось место в свете телефонного фонарика. Но Анне показалось, что они ушли, потому что сделали то, зачем она их позвала.
