На троне из сросшихся сталагмитов сидел высокий мужчина. Лицо его оставалось в тени. Анна невольно поморщилась — этот сорт показухи она уже видела. В следующее мгновение ей пришлось стиснуть зубы, чтобы не вскрикнуть — за сталагмитовым троном стоял Дэйв. Бледный, чужой, но на первый взгляд — как будто бы более чем живой.
Анна остановилась шагах в тридцати от трона. И мучительно пожалела, что у нее при себе нет чего-то более подходящего для этой ситуации, чем нож. Крупнокалиберный пистолет-пулемет, например, отлично бы подошел.
Она встряхнула затекшей рукой. С светлого лезвия сорвалась капля крови и расплылась в воде маленьким красным пятном. Анна проследила за ним, потом подняла глаза на Дэйва. Тот медленно опустил голову, словно был не в силах выдержать ее взгляда.
Огоньки закружились вокруг возвышения, выхватили из тени подбородок и четко очерченные губы сидевшего на троне мужчины, потом его висок, перечеркнутый прядью волос, такой-то неопрятно-серой, потом — щеку, изувеченную шрамом.
— Покажись, — зло сказала Анна. — Я не буду разговаривать непонятно с кем.
Смех слуа был похож на звон тихих колокольчиков. Этот звук ледяной волной пошел у Анны вдоль позвоночника.
— Ты груба, — с сожалением проговорило это существо. — Отказалась от первого провожатого, убила второго. Теперь выставляешь мне требования.
Этот голос, эти слова, тон, которым они были сказаны, показались Анне очень, очень знакомыми. От привкуса рябинового вина во рту вернулась тошнота. Греймур медленно вдохнула холодный, пахнущий кровью воздух. Не помогло, и она только зло сцепила зубы.
Огоньки однако прекратили свое кружение, их бледное сияние разгорелось ярче. Окруженный им, слуа взглянул на Анну в упор.
С левой стороны его лицо представляло собой безобразную мешанину шрамов. Кое-где кожа висела лоскутьями. Правая половина лица пострадала меньше и сохранила остатки былой красоты. И глаза. Глаза по-прежнему были нечеловечески яркими, болезненно прекрасными. И невозможно, обжигающе холодными.
Под взглядом этих глаз каждый должен был почувствовать себя пылью, ледяной крошкой, упасть и преклониться перед чужим величием.
Анна устало сказала:
— Достаточно. Ты позвал меня по делу, я пришла. Обойдемся без театра.
Ее голос заставил Дэйва вздрогнуть. Ей показалось, он еще сильнее вцепился в сталагмитовый трон. Усилием воли женщина заставила себя смотреть куда-то мимо него. Чем сильнее она покажет сидящему на троне, как важно ей получить то, зачем она пришла, тем выше может оказаться цена.
Слуа рассмеялся снова. Анне показалось, что ее позвоночник пытаются вырвать заживо. Она встала устойчивее, хотя ноги сводило от холода и проговорила жестко:
— Я принесла. Ты хотел ключ на Ту сторону. Он у меня.
Слуа чуть подался вперед:
— Отдай мне.
Он протянул руку, и Анна невольно отступила — ногти у него были как у несвежего мертвеца, такие же длинные, грязные и загнутые. Ей совсем не улыбалось лечить потом царапины от этих ногтей и заражение крови.
— Ты сказал, что дашь за нее плату. Ценное для меня за ценное для тебя.
— И чего же ты хочешь? — голос слуа стал вкрадчивым. — Богатства? Я могу указать тебе на древние клады. Но принесут ли они тебе удачу? Или, может быть, власть? У меня осталась некоторая власть над людьми наверху, и…
— Отпусти его, — Анна подбородком указала на Дэйва.
Слуа плавно откинулся на спинку трона, его изуродованное лицо тронула мягкая улыбка.
— Его? Я не держу здесь Тростника против его воли.
Анне показалось — ее ударили по лицу наотмашь. Слуа продолжал:
— Я спас его и дал убежище. Разве ему не нужно убежище? Сейчас, когда наступает время Охоты, и жестокая королева выходит на след тех, за кем ей видится вина? Ее копья не знают ни пощады, ни промаха, ее милосердие не принадлежит ни Этой стороне, ни Той. Я не держу этого мальчика, но куда он пойдет?
Красная кровь на белой рубахе Моргана О'Рейли. Анна вспомнила, как Тис приволок его к ногам Скачущей-в-Охоте, помнила крик, перешедший в хрип, помнила, что так и не посмела открыть глаза, пока все не кончилось.
Она почувствовала себе полной, стопроцентной дурой. Дэйв стоял неподвижно, только напряжение плеч выдавало.
— Значит, — сказала Анна ровно, — мне не на что менять ключ.
Черта с два ей дадут уйти. Понимание это было холоднее, чем смех слуа, чем ледяная вода в ботинках. И Дэйв, который не удосужился ей даже слова сказать… У Анны даже мысли не было, что он может оставаться по своей воле с убийцей его деда. С существом, сводящим людей с ума и заставляющим их приносить кровавые жертвы.
Но Дэйв сам был убийцей. И ему действительно было некуда идти.
Дура. Полная, стопроцентная дура.
Слуа улыбался мягко-мягко. Потом покачал головой:
— Ты могла бы обменять ключ на возвращение наверх, к примеру. Я не стану мешать тебе. но и третьего проводника не дам. А богатство и власть я дам тебе в дар. Почему нет? Мои клятвы с родом Олбри нарушены, они ослушались моих слов. Я мог бы отдать тебе то, что было у них.
— Мне не нужны такие подарки, — Анна резко дернула плечом. Слуа прикрыл глаза, словно ему в самом деле было жаль.
