— Вы, люди… — хрипло выдохнул Ясень и закашлялся. Анне пришлось поддержать его за плечо. Сид стер с губ кровь и добавил: — Теперь я перед ней в долгу, который мне не оплатить. Никогда не оплатить.
Рядом с ними упало тело заколдованного воина. В груди его торчало копье. Что это — все, Анна поняла не сразу. Просто как-то все замерло, а потом к Анне подошел Марти Доннахью и протянул руку, чтобы помочь встать. Одной руки не хватило, и женщине пришлось опереться и на протез, измятый, прорубленный, словно на него пришелся удар.
— Вот, — Марти хохотнул, — видишь? И от этой штуки есть польза. Правда, черта с два меня город скинется на новый, а он стоит как моя машина.
Греймур не удержалась, стукнула Марти по плечу.
— Пойдем отсюда, — негромко сказала Заря. Она подошла к Ясеню, кажется, тоже подала ему руку, но тот только покачал головой и остался сидеть на полу. Среди мертвых живой только по прихоти еще одной мертвой.
Анна покачала головой и решительно зашагала прочь из зала. На пороге пошатнулась, ее подхватил с одной стороны Доннахью, с другой — Дэйв. В спину ей уперся взгляд Ясеня, тяжелый, словно требующий уходить отсюда скорее.
— Я тебя бояться теперь буду, — хохотнул охотник на фей. — У меня чуть волосы с перепугу не выпали, когда я услышал крик.
— Я видела, как вы сражались, — невпопад сказала Греймур.
— Омела бросил на нас все, что у него было, — отозвалась Заря. — Тех отсюда, кто отдался в его власть сам, тех, кого ему удалось сломить, хищных тварей, что рождает Граница, отравленная дыханием Бездны. Он боялся меня, надеялся, что его сын придет к нему под руку, отравленный поражением и отчаянием, и совсем не брал в расчет детей человеческих.
Сида устало усмехнулась. Анна какое-то время молча шла следом за ней по коридору с потолком из ветвей и только на пороге тонущего в темноте зала спросила: — Что теперь будет здесь?
Ясеневый холм казался Греймур пустым и вымершим. Может быть, так оно и было на самом деле. Остался ли кто-то играть на арфе в каменном кругу, и будет ли на чем и для кого ему играть?
— Я не знаю, — вздохнула Заря. — У этого места остался хозяин, и только в его власти снова наполнить свое владение жизнью или так и оставить его на волю бесприютных призраков. Не горюй о нем. Другая сторона умеет врачевать свои раны. Так или иначе исцелит и эту.
Снаружи холма по небу плыли серые тяжелые облака. Только здесь, на ветру, сыром и пахнущем горечью, Анна поняла, как она замерзла и устала. По сравнению со стылым воздухом холма, прикосновения ветра чувствовались почти как теплые пальцы, касающиеся лица. Без сил Греймур опустилась на траву. Заря кивнула ей и пошла прочь, тяжело опираясь на копье. Марти Доннахью догнал ее, пошел рядом.
Дэйв сел возле Анны. Какое-то время они молчали, потом она спросила:
— И что теперь?
— Не знаю.
Пальцы Дэйва нащупали пальцы Анны, переплелись с ними. Он устало сказал:
— Скачущая дала мне на время свои копья. Я должен вернуться к ней, и пусть она решает и судит. — До Йоля есть еще время.
— Я не хочу тянуть и ждать. Ну, не плачь обо мне. Я вырвался из пут судьбы и пророчества, я не стал добычей слуа, все остальное не так уж и страшно.
Анна упрямо повторила:
— До Йоля еще есть время.
Очень много времени. Эти почти два месяца, от Самайна до Йоля, оказались холодными и темными. Анна приходила в полицейский морг, старалась, чтобы за работой ее руки не дрожали, и никак не могла избавиться от привкуса рябинового вина и дезинфекции во рту. Потом она возвращалась в пустой старый дом, в которым как-то разом перестала сбоить проводка, закидывалась таблетками, которые ей выписал какой-то товарищ Пита Салливана, хмурый, усталый и не задающий лишних вопросов, и падала спать. Иногда просыпалась от низкого тревожного звука, эха рогов Дикой охоты, потом засыпала снова. Время словно потеряло счет, но где-то к началу декабря Анна поняла, что вкус у кофе из автомата отвратительный не из-за неотвязного привкуса рябина, а сам по себе.
Где-то с того дня ей казалось, что она начала просыпаться. Или выздоравливать. Жизнь возвращалась в свою колею. Труди Ноймар звала выпить, дважды к ним в этом деле присоединялся Ник О'Ши. Оба они старательно не говорили о фейри, и Анна была им за это благодарна. О'Ши как будто что-то знал, но Анна не хотела думать, откуда.
На Йоль она позволила Марти Доннахью вытащить себя каким-то своим родственникам.
— Там все такие, — говорил он ей, пока его красная спортивная машина неслась через дремлющий пригород. — Все тронуты Другой стороной, и никогда не будет спрашивать. А эта ночь, она не из тех, в которые стоит сидеть одной.
Его протез лежал на руле неподвижно, новый и гораздо менее функциональный чем разбитый в Ясеневом холме. Охотник на фей на него старательно не смотрел.
