На каменному полу — мертвые тела. Некоторые покрывает иней, они белые и изломанные, поверх них — другие, свежая кровь на них красна, словно одежды сиды Зари. Обмороженные лица, глаза затянуты белой пленкой.
— Вот те, кто встал против слуа, и кого он отдал своим хозяевам. И те, кто встал под его руку и пал сейчас, — прошептала мертвая.
В груди у мертвого — дыра, огнестрельная рана, нагрудник другого тоже пробит, но чем — не разобрать.
— Еще! — выдохнула Греймур. — Покажи мне еще.
И едва удержалась на ногах, когда в лицо ей ударило холодом.
Кто-то сражался в самом сердце вьюги. Красное ложилось на землю и сразу же пропадало под снегом. Мелькнул наконечник копья, сверкающий серебром. В груди у Анны защемило, горло сжалось от предчувствия неминуемой беды.
Она пришла в себя от болезненной оплеухи и в бешенстве уставилась на Ясеня.
— Ты охренел? — выдохнула женщина.
— Ты кричала, — сид пожал плечами. — А я дал слово присмотреть за тобой. Давно ли тебя мучают видения?
— Не твое дело, — огрызнулась Анна. Потерла саднящую щеку и поспешно отыскала глазами дрожащий силуэт покойной тетки.
Молли Кэрри стояла сейчас у самого кольца менгиров, так близко, что можно было разглядеть черты призрачного лица.
— Ты можешь провести меня туда? — спросила у нее Анна. — Туда, где я должна быть?
— Зачем? — силуэт колыхнулся, мертвая пожала плечами.
— Затем, что я велю тебе! — рявкнула Анна и сама удивилась, как это у нее вышло. Ясень схватил ее за запястье, Греймур высвободила руку движением, которое на занятиях по самообороне никогда не получилась у нее как следует.
Красная кровь, стекающая с перчатки сиды Зари на заиндевелую землю, все еще стояла у Анны перед глазами. К горлу подступил крик, словно невидимая рука сдавила шею.
Молли Кэрри несколько долгих мгновений стояла неподвижно, потом развернулась и двинулась к тропе. Подол ее платья плыл на жухлой травой.
— Я не давал слова, что пойду с тобой, куда бы тебя не понесло, — бросил Ясень в спину Анне.
— Мне плевать.
Он догнал ее уже в темном коридоре. Схватил за плечо:
— За кем ты идешь?
— Не твое дело, — Анна с трудом подавила желание посмотреть, как изменится лицо сида, назови она имя его мертвой человеческой возлюбленной. Греймур стряхнула его руку с плеча.
— Я не смогу защитить тебя от слуа, — сказал Ясень резко. — Если мне придется сражаться с ним, я проиграю.
— Ну так не сражайся, — Анна пожала плечами. — Если бы ты мог выиграть, вряд ли он бы сидел в твоем холме. Я понимаю.
— Не понимаешь! Я потерял свою вотчину, я пил смертное вино, если я нарушу клятву, данную именем, я буду хуже, чем мертвый. От моих сил не останется ничего. Я не смогу ни вернуть себе Ясеневый холм, ни… Твоего дружка подучили опасным вещам!
Греймур не стала оборачиваться к нему. Все равно в темноте она не смогла бы разглядеть лица сида. Она сказала устало:
— У меня нет никаких сил и никакой власти. Но сидеть и ждать, пока другие идут умирать… Я слишком хорошо знакома со смертью, чтобы позволить это себе.
— Так ли хорошо, если идешь к ней? — кажется, Ясень усмехнулся.
— Я работаю в полицейском морге. Это место, куда привозят умерших насильственной смертью, — Анна вздохнула и поправила себе, так, чтобы сиду было понятно наверняка: — Убитых. Самоубийц. Тех, у кого причины смерти не ясны. Я осматриваю тела. Определяю, чем нанесены раны. Разрезаю, изучаю внутренние органы, чтобы определить повреждения или найти следы болезни. Я отлично знаю, от чего наступает смерть и какой она бывает. Знаешь, что в этой работе самое страшное? Показывать тела тем, кто приходит их опознавать. Возвращать матерям их мертвых детей, мужам — их жен, детям — родителей. Тому, кто мертв, уже совершенно все равно. По большей части. Живым — нет.
Анна говорила тихо и негромко. Ей казалось — стоит повысить голос, и душащий ее крик вырвется на свободу. Греймур и так приходилось сжимать руки в кулаки так, что ногти впивались в ладонь.
Ясень молчал. Анна вдохнула стылый воздух, задержала дыхание, потом на выдохе спросила: — Знаешь, чем для меня было на вкус то вино?
— Чем?
— Отдавало теми веществами, которые мы используем для дезинфекции. Для очистки помещения, где я работаю. Очень… тошнотворно.
Она хотела сказать что-то еще, что-то о том, что ее до сих пор тошнит в совершенно физическом смысле от вкуса рябины, но в коридоре стало светлее, Молли Кэрри обернулась к ним и приложила палец к губам.
Сизый свет падал вниз, пробив себе дорогу в плотном сплетении ветвей, заменявшем потолок. Шероховатые древесные стволы, плотно сомкнутые, так, словно они вросли друг в друга, были в этом коридоре стенами. На полу лежал снег. Кое-где его пятнало темное, но в неверном свете никак нельзя было разобрать, кровь ли это. В ветвях над головой гудел ветер.
— Я увидел твою провожатую, — едва слышно сказал Ясень. — Иметь дело с мертвыми — опасная игра.
— Она велела нам молчать, — прошипела Анна, ускоряя шаг, чтобы не отстать от текущего над заснеженным полом призрака.
— Мы близко, — кажется, сид усмехнулся.
