Мне и года не было когда я впервые имел возможность умереть. Умереть наилучшим способом: задохнуться. И родители благодарили бога, после того как убедились, что я не умру в ближайшие дни(по крайней мере из-за нехватки воздуха), несмотря на то, что спас меня самый обычный ингалятор. Когда мне было где-то десять лет я впервые услышал эту историю от мамы, а через какое-то время после этого я вдруг осознал, что практически каждый человек может похвастаться такой историей: историей волшебного спасения от неминуемой смерти, которая пыталась настигнуть тебя до того, как ты увидишь свой первый торт на день рождения, от которого, к тому же тебе не достанется ни кусочка. Жизнь иронична. Моему отцу больному диабетом однажды подарили на день рождения очень красивый торт, выполненный на заказ в виде огромного грузовика. Это символизировало то, что он был дальнобойщиком. Так вот все что ему досталось от торта это причмокивание гостей, поедающих его и единственным способом насладиться подарком для отца - было поверить в многочисленные отзывы гостей касательно того, насколько вкусным этот торт был на самом деле.
Побороть какую-то смертельную недугу? Необязательно. Мой одноклассник Сэм рассказал мне, что если бы не смерть его сестры, которую ему не суждено было увидеть, то он бы и вовсе не появился на свет. Его родителям хотелось иметь двоих детей, младшая сестра выпала из поезда, “что ж, дорогой, давай потрахаемся без контрацептива еще один раз во имя нашей счастливой семьи. А ты, Сэмми, мог бы и вовсе не появиться на свет, если бы этот ублюдочный проводник относился к своей работе не так халатно.” И, между прочим, с Сэмом наши дороги разошлись по той же причине, что и с Брайаном с одной лишь деталью: в школьные годы я ни разу не пил.
Через два года после моего фантастического спасения мы с мамой оказались в детском саду: я в роли воспитанника, а мама в роли воспитателя. Более того, вся наша среднестатистическая семья в составе меня, мамы и отца в детском саду питались, причем на законных основаниях это делал только я. Так уж сложилось, что как раз в это время все системы и вся инфраструктура организма под названием Хайеркгофф находились в состоянии тяжелого перманентного кризиса до такой степени, что честные рабочие вроде моего отца и моей матери не получали за свою работу ни единой монеты не говоря уже о купюрах. А посему похлебка, в тайне налитая в большую банку и принесенная мамой домой была очень кстати. Эта волшебная похлебка заряжала отца энергий для того, чтобы утром он имел возможность надеть свою робу и снова отправиться работать за просто так.
В основном в Хайеркгоффе все происходило просто так...
49 Воображение
Я с детства старался заниматься искусством, ведь прекрасно понимал, что без него погибну. У меня не срослось с живописью, потому что я стал писать стихотворения. А стихотворения я стал писать из-за своей матери: ведь моя живопись доводила ее до безумия. Все потому что рисовал я преимущественно голых женщин, после чего, разглядывая порножурналы собственного приготовления, мастурбировал. Должен сказать, картинки получались гротескными, но у меня не было выбора так как у нас не было канала с порно, равно как и отца, который читал бы настоящие мужские журналы журналы с интересующим меня содержанием.
Музыка в моей жизни также появилась по большому счету как способ уложить в постель как можно большее количество женщин. Однако укладывал я их в основном в своем воображении держась правой рукой за распухший отросток между ног. Подобным образом я также давал воображаемые интервью, выступал перед воображаемой публикой, а через пять или шесть часов просыпался и шел в школу, в университет, а потом на работу. Воображение было бесцветной комнатой, которую кто-то заполнил мерзким желтым светом, как от старой шестидесяти ваттной лампочки. Однако, несмотря на то, что свет был тусклым, оттенок желтого был насыщенным как у добротного анализа мочи. Желтые блики будили меня даже когда за окном было пасмурно, даже когда за окном не было видно солнца. Они будили меня изнутри. И, кажется, я действительно слышал запах. Да, я на самом деле слышал эту вонь.
50 Улыбка
Сейчас мне снится Мэри. И ее лицо к сожалению все в тех же мерзких желтых тонах. Мне снится ее лицо. Просто лицо. И мне сложно сказать это лицо живого человека или… Лицо улыбается. Во всяком случае я вижу легкую улыбку. Ее глаза открыты. Но она не моргает. Она словно застыла, но ведь я чувствую легкий ветерок её дыхания, даже здесь, во сне. Мне кажется он просит о помощи, но ведь она не произносит ни слова, не издает ни звука, она вовсе не шевелится. Главное, что она улыбается. Значит все хорошо. Ведь улыбка искренняя. Я точно это знаю. Человек не может скрывать боль за искренней улыбкой...
Часть 3. Изнутри
51 Буйный
