Сын двенадцатой династии от Мот-Цу-Хи-То, Император Японии и Сиогун ИО-ШИ-ХИ-ТО.
Генро.
Тихоокеанская проблема.
— Хрр-тьфу… Хорошо, едем…
— Есть!
Таро дает распоряжение отправить моторный катер обратно во Владивосток. Крейсер поднимает якорь.
Океан спокоен.
Киль крейсера рассекает гладь океана и фосфоресцирующая пена волн уходит за кормой далекой серебристой лентой.
Звезды — их в миллиарды раз больше, чем во всех американских флагах — яркие просветы на темно-синем куполе неба.
На борту крейсера — О-ой, Сизо и Таро.
— Это будет знаменательное заседание! — говорит Таро.
— Да! — первое в истории Японии… — добавляет Сизо.
О-ой кривит свои челюсти, выражая удовольствие:
— Хрр-тьфу!..
Глаза — большие, черные, задумчивые…
Устремлены вдаль.
Белое, тонкое, прозрачное лицо, карминные губы — засеребрила, оворожила тропическая ночь.
Покачиваясь в такт звуков бива, девушка поет:
Молочно-белое плечико девушки обнажено — кимоно чуть спущено, — пояс откинут на циновку, в прорезе — белые детские очертания еще не сформировавшейся девушки, почти мальчика.
В черных глазах — тенями осеребренные луной кипарисы.
Легкий бамбуковый балкон повис над парком. Замолкло биво — девушка задумалась.
Цикады — тропические кузнечики в кактусах:
— Тик-чох-чак… си-си-си… ти-ти…
Стрекочут.
Девушка грустит.
— Ми-Ми! — я к тебе…
— Ты?…
— Да, твой рыцарь…
— И принц!
— Пришел целовать обожженные тропическим солнцем вишни твоих белых холмиков-грудей. Я истосковался по тебе.
— А я?
— Из чужой и далекой страны я вернулся к тебе.
— Я знаю, хочешь слушать: я расскажу тебе песней про свою грусть о тебе.
— Да!
И биво тягуче льется и плачет, рассказывая грустную маленькую песенку — жизнь девушки чайного домика.
Жизнь гейши.
Кварталов ночи в Токио.
А потом они много целовались…
Головой в прическе — она лежала на скамеечке, чтобы ее не испортить.
Нацеловались.
Сели…
Ноги калачиком под себя…
Тропическая знойная ночь.
И бесшумно внесен мирокусеки и поставлен на лаковый столик с золотыми птицами между ними.
Тянут соломинками холодное сладкое пьяное мирокусеки.
Смеются.
— Сегодня я привез тебе три подарка.
— Какие? — и глаза Ми-Ми — щелочки, а губы рдеют в улыбке.
— Себя…
— Раз!.. — Ми-Ми считает.
— Вот это черное кольцо, такое же и у меня.
— Два!..
— Когда я умру, я тебе пошлю его: это знак вечности тебя во мне.
— Так… Я три?
Маленькими пальчиками она берет…
Не понимает, смеется:
— Это?
— Папиросы императора.
— Самого императора?..
— Да!
— Это шикарно: самого императора?..
И серебром в лунные нити вплетается смех Ми-Ми. Катится, льется в озеро, режется остриями болотной травы; скользит, переливается по плавникам широких лотосов.
Золотое озеро лотосов в дреме.
— Это шикарно! самого императора?..
— Подарок самого императора! — и генерал Сизо зажигает спичку…
…Ми-Ми-гейша закуривает папиросу самого императора Японии.
— Ах! — она счастлива, по-детски счастлива: завтра она об этом расскажет всем своим подругам…
Снизу под вощенными переборами чайного домика все видно.
Глаз — черный ворочается, ищет по полу.
Рука — худая, волосатая, а на указательном пальце нет сустава, — протягивается, как змея, под ширму и шарит. Нашла — коробку с папиросами…
— Ах, за все три подарка получи…
— Три! — Ми-Ми целует, хохочет, звенит…
Рука обратно за ширму, а между коротким пальцем и большим — папироса…
Папироса с императорской короной — в бездонный карман кимоно длинного, худого, бледного японца с белыми волосами.
А там, за ширмой опять:
— Еще три!..
И смех, и поцелуи, и мирокусеки…
— И тридцать три!!
И еще, и еще — Поцелуи…
И…
Биво запело…
И…
Луна еще выше…
Императорская папироса у гейши — ваш смертный приговор.
Генро.
О-ой.
Пауза.
… — Это — он!.. Таро… Он нашел предлог: папироса… императора.
Молчит, смотрит в озеро на лотосы.
Думает: — а документ погиб… — меня обманули… Я не оправдал доверия Генро. Моя смерть — дань традиции самурая. Я готов… Я должен умереть — военные круги будут успокоены… Честь сиогуна должна быть незапятнана…
А луна еще высоко… — только вот Ми-Ми… улыбается про себя: она маленькая девочка — она еще может спать на лотосе… Она… но — кончено!.. Теперь… еще рано — успею:
— И-Ро-Зу!.. — несколько стуков по вощенной стенке.
Сейчас же:
— Иду!..
… — Вот это черное кольцо передашь ей, ты знаешь?
Кивок головой.
— Ми-Ми!
— Да!..
— Ровно в два часа.
— Да!..
Пауза.
Быстро снят мундир.
Старый клинок, как бритва — вынут.
На колени опускается генерал Сизо.
Крепко сжаты желтые зубы, — губы в спокойной улыбке.
Темнеют глаза.
Острие клинка к животу…
Глаза на часы:
— Ровно в два!
