А в промежутках переводчик для этикета, — хотя Солодовников и говорит по-китайски, — невероятно путая русские слова полковника, переводит его предложения.
Но не все говорит полковник. Самое главное он скажет Чжан-Цзо-Лину с глазу на глаз.
Долго еще пьют чай.
Много разговаривают ни о чем. А когда мандарины встают — и, кланяясь, и приседая, и улыбаясь, пятятся задом к дверям и скрываются — Солодовников сообщает самое главное: количество передаваемого Чжан-Цзо-Лину золота, а потом — что он за него должен сделать.
Очень немного — организовать десять хунхузских отрядов и переправить их в тыл большевикам-партизанам в Приморье.
Вот и все.
Вооружение отрядов берет на себя Япония.
За хорошее выполнение плана — японское императорское командование дает десять батарей легкой артиллерии и сто пулеметов.
Все…
Аудиенция кончена.
И никто бы не понял, что решил Чжан-Цзо-Лин — принял ли предложение.
Но Солодовников знает — хитрый хунхуз сделает свое дело за золото и пушки. Недаром же он сейчас формирует свою вторую гвардейскую дивизию.
Он будет самым сильным в Китае. И тогда — он будет… императором!
Он — старый хунхуз…
В Китае все возможно.
… — Я его застрелю!.. — идет, пошатываясь, офицер.
Подошел… — никто не успевает сообразить: вынул револьвер и в упор.
Но чья-то рука дергает вовремя за локоть… — пуля мимо, в канделябр, в окно…
Звон стекол, крики, обмороки дам…
Бледный вскакивает полковник Солодовников.
— Пусти! — кричит офицер, намереваясь вторично выстрелить.
— Нет! — еще тверже за локоть, так что падает револьвер из руки.
Официанты подскакивают и забирают его.
Офицер к нему:
— Ты кто?.. — оборачиваясь к своим: — Он большевик!.. Мы пели национальный гимн… он не встал… он позорит честь мундира… погоны императорской армии… он…
— Молчать, мальчишка! — Солодовников возмущен. — Позвать полицию! — кричит он официантам.
Но в это время подходят пьяные офицеры из той же компании, откуда пришел этот, и, даже не извинившись, уводят его к своим столикам. На ходу один из них бросает:
— Еще дешево отделался, моли бога…
Инцидент исчерпан.
Солодовников к тому, случайно его спасшему:
— Разрешите представиться — полковник Солодовников! — и протягивает руку.
Черный, тоже офицер, но только в чешской форме, красивый — тоже подает руку…
— Благодарю!.. — Солодовников растроган. — Когда-нибудь я… сумею вам отплатить тем же…
— О! Пожалуйста, не беспокойтэсь…
— Разрешите просить вас к нашему столику.
Чешский офицер, как будто, колеблется, но потом решает…
— О, пожалуйста!
Солодовников его знакомит с дамами, и они садятся за столик.
А потом в отдельном кабинете шантана «Палермо» они кутят. Солодовников бросает золото, как магнат.
На утро, после жадных поцелуев Валентины Журавской, звезды харбинского шантана, основательно опустошившей карманы полковника, — он с новым своим знакомым — друзья.
Полковник Солодовников заплетающимся языком, разнеженный напитками и женщиной, говорит томно:
— Мальчишка… Он не знает, что я тоже монархист… но… нельзя же этим кичиться… Это просто — шокэ! Кроме того, в пьяном виде, в ресторане, с женщинами, петь национальный гимн, для нас, офицеров — особенно священный!..
— О! Конэчно… — чешский офицер, несмотря на большое количество выпитого вина, совершенно трезв.
Полковник продолжает.
— Мальчишка… он не знает, в кого он стрелял — судьба будущей монархии в моих руках… как раз сейчас, поддержанные великой императорской Японией, мы осуществляем план завершения борьбы с большевиками и с так называемой демократией… Довольно эти болтуны наболтали. — Да… да…
— Дэ!.. — он не моргнул ни одним глазом.
— Сейчас… вы знаете — мы всех берем на свою службу: золото делает свое дело… Вы понимаете… — он наклоняется к нему на ухо, шепчет: Вы понимаете… эта старая хунхузская собака — Чжан-Цзо-Лин, губернатор трех провинций Китая — куплен… Ha днях он посылает свои тайные хунхузские отряды в тыл большевикам в Приморье… Хорошо?.. Ловко придумано?..
— Ловко! — тонкой улыбкой по губам собеседника.
— Да! И это — мой план… А проведение в жизнь — это моя дипломатия и знание Востока… Да!
— Дэ! — собеседник спокоен.
Они уже на ты.
— Кланяйся атаману Семенову… поцелуй руку у баронессы… пакет передай лично ему в руки…
— О! Конэчно… конэчно…
От харбинского вокзала плавно отходит в сторону Манчжурии экспресс.
Вот и Сунгарийский мост, гудит…
Незнакомец, только что прощавшийся с полковником Солодовниковым, входит в свое купэ. Запирает его. Подходит к окну… — тонкая улыбка по губам, на лицо, в глаза, черные, большие, жгучие.
Все вышло, как нельзя лучше — в кармане у него рекомендательное письмо к атаману… План организации хунхузских отрядов известен… Солодовников работает шпионом у японцев — установлено. Баронессу увидит… Можно будет встретить и выследить Люкса…
Все.
Он спокойно садится и закуривает папиросу.
Это — Либкнехт.
Ветер свищет в ушах и треплет седую бороду.
Вот один волос вырвался из бороды и, крутясь, падает на мостовую далеко позади автомобиля.
