Шумно, весело в «Маяке».
Клуб полон.
Впереди на стене, — где лестница — наверх к буфету плавают в табачном дыму четыре буквы:
Y.M.C.A.[15]
В середине зала, на помосте чешский оркестр играет какой-то бравурный марш.
Кругом на плетеных диванах и креслах развалились американские и чешские солдаты.
В стороне за колонками два биллиарда. Оттуда беспрестанно несется говор и щелканье шаров.
— Пятнадцать… дупл ем… в уголь!..
Щелк! — с треском шлепается в лузу шар.
Длинный чех доволен. Победно трясет кием.
Недалеко от оркестра, навалясь на спинку кресла, сидит Ильицкий и читает газету.
Вдруг он чувствует на своем затылке присутствие чего-то постороннего.
Оборачивается…
На соседнем кресле — американец… В зубах трубка… в руках газета… Ноги кверху… на спинке кресла Ильицкого.
— Послушайте… мистер. Вам, кажется, неудобно сидеть?
— Нет… Корошо. Блягодару.
Американец улыбается и пускает дымовую завесу.
— Какова скотина! — Ильицкий пожимает плечами.
— Хо-оо!.. Мистер Илиски… Добрый вечер…
Ильицкий оглядывается:
— A-а! Мистер Флогер… good evening.
— Нет, нет! говорить по-русски… Я кочет практика.
Мистер Флогер, — писарь секретно-оперативного отдела штаба американских войск. Они с Ильицким приятели. Мистер Флогер заметно навеселе.
— Прошю в буфет, мистер Илиски… Хотель кофе?
— Можно… С удовольствием.
Вверху, на хорах — дешевый буфет.
У стойки пожилая дама выдает талончики на чай, кофе, какао, пирожки и прочее.
Друзья находят удобное местечко в стороне за отдельным столиком и усаживаются.
Американец оживлен. Улыбается, хохочет и хлопает Ильицкого по плечу.
— Хо-о! мистер Илиски. Я имель получить сегодня письмо… Из Филадельфия… от мой невеста. Это корошо?.. правда?
— Правда. Поздравляю.
— Блягодару. Я биль очень довольный.
— Понимаю, понимаю… Ну, что ж она здорова?
— Здоров.
— Что пишет?
— Хоо!.. Что пишет!!?
Американец закрывает глаза и блаженно улыбается…
— Я сегодня… радый… Потому пиль коньяк. Я только два час… освободиль от работа…
— Работали? Так поздно?
— Да!.. Эти проклят джапенцы…
— В чем дело?
— Биль сообщений… Они будут наступлений в сопки…
— Что вы? Когда?
— Точно… нет известно… Но скоро… Только вы мольчить… Я вам… по секретный. Мистер Илиски, пошоль ко мне… Я имель коньяк.
— С удовольствием.
Друзья покидают «Маяк».
По дороге американец рассказывает, какая у него красивая, добрая, «замечательный» невеста Бэтти. Он очень любит Бэтти. Она его тоже. Когда он вернется домой в Филадельфию…
А на утро следующего дня Ольга-маленькая получает через мадам Танго записку:
«
— Как доехали, господин Изомэ? — Штерн находит нужным проявить любезность.
— Благодарю вас. Я убедился, что партизаны более организованы и дисциплинированы, чем это думают у нас. Меня везде встречали любезно и давали проводников. Я вам очень благодарен.
— Не стоит. Садитесь.
— Благодарю вас.
Изомэ низко кланяется и, придерживая рукою саблю, садится на табурет.
— Я очень рад, господин Штерн, что мне приходится говорить с вами наедине. То, что я скажу — тайна, которая должна остаться между нами для моего и вашего блага.
Изомэ вопрошающе смотрит на Штерна.
— Говорите.
— Меня послал к вам генерал О-ой. Он предлагает вам прекратить нападение на японские гарнизоны и перейти на мирное сожительство с нами, сохраняя дружеские отношения. По этому вопросу я должен заключить с вами условие.
— Передайте генералу О-ой, господин Изомэ, что мирные отношения невозможны до тех пор, пока на территории Дальнего Востока находятся японские войска. Если интервенция будет прекращена, то Советская Россия сумеет наладить дружеские отношения с японским народом. Вы не должны вмешиваться в наши дела. Русский трудовой народ сам знает, что ему надо делать. Передайте это генералу О-ой.
— Я с вами совершенно согласен, господин Штерн… Генерал О-ой, поверьте, знает, что вы должны ответить. Он послал меня не для заключения мира. Своими переговорами я только должен отвлечь ваше внимание… — Изомэ выдерживает паузу.
