Входит Либкнехт.
— Кто отправил этот приказ?
— Не знаю, ваше превосходительство! Несомненно, это провокация.
— Наведите немедленно справки, с кем был отправлен приказ.
— Слушаюсь, ваше превосходительство!
Либкнехт удаляется. Генерал волнуется:
— Чорт знает, что такое. Давно ли, как пристрелил одного адъютанта, — опять. И это тут в штабе…
— Ваше превосходительство! — замечает Эвецкий, — а вы не допускаете, чтобы этот…
— Что? Ведь это же ваша рекомендация! Вы сами предлагали! Вы уже успели забыть?
— Нет… нет, ваше превосходительство… Это человек, несомненно, надежный…
А сам думает: «Чорт его знает. Все баронесса»…
Либкнехт немедля отправляет несколько депеш, забирает из стола кой-какие бумаги…
Эвецкий, проходя через комнату, замечает торопливые движения Либкнехта. В один момент его подозрения из предположений превращаются в уверенность.
— Стойте, куда вы?
Вместо ответа Либкнехт подбегает к нему. Меткий удар по виску сваливает полковника с ног.
Около полуночи.
Баронесса Глинская только что освободила свое тело от стесняющих одежд и с наслаждением роняет его в мягкую перину. Сверху балдахина над кроватью струится мягкий голубой свет ночника.
Мысли баронессы плывут далеко, далеко… Мелькают многие знакомые лица, имена… И останавливаются на одном:
— Либкнехт.
Восемь букв разноцветными огнями танцуют перед глазами, теряясь в голубом балдахине и уплывая куда-то в высь…
Как скучно без него!
А он единственный, герой… Наконец она нашла, что искала. Пусть простой офицер, но как он работает, какая энергия…
Тррррр… — в соседней комнате, кабинете, звонок телефона. Слышно, как горничная говорит:
— Квартира баронессы Глинской… Барыня уже спит. Кто? Полковник Эвецкий? Как? Будить? Я не знаю…
— Катя! Постойте! Не кладите трубку. Я сама.
Накинув легкий ночной пеньюар, баронесса проходит в кабинет.
— Полковник Эвецкий, я вас слушаю…
— Баронесса, в штабе паника. Ваш адъютант сбежал и чуть не убил меня. Он — провокатор!
— Как? Не смейте так говорить…
— Баронесса, факты налицо. Им был отправлен ряд ложных приказов от имени Розанова. Неудачи последних дней — дело его рук.
Трубка в руке баронессы дрожит. Дрожит и рука с баронессой.
— Это ужасно! Это неправда! Я не верю в это!
— Баронесса! Он скрылся с бумагами штаба. Что теперь делать?.. Помните, я предложил его кандидатуру, доверяясь вашей рекомендации… Теперь я погиб. Где он?
Баронесса роняет трубку и опускается на стул. Она ничего не понимает. Только в глазах застыл немой испуг. И мысль:
— Как она могла…
А сердце колючими тисками сжимает уязвленное самолюбие!
— Она, баронесса Глинская, ошиблась…
А через два дня вечером Грач хохочет, слушая рассказ Штерна:
— Хо-хо-хо! ай да Либкнехт! Здорово! Ты, значит, их как зайцев бил… Ну, а мы япошек, как куропаток, подстреливали. Твои по полю прыгали, а наши из окон летали. Да, чорт возьми! хотел бы я знать, что сейчас во Владивостоке творится.
— А вот погоди — говорит Ефим — поправлюсь окончательно и поеду во Владивосток, а, когда вернусь обратно, для тебя специально доклад приготовлю.
— А ты что?.. Опять за своей маской гоняться хочешь?
— Вестимо. Что ж мне, спасовать что ли?
— Ой, брат!.. Смотри… Выловишь пулю. Да уж теперь не в плечо, а в лоб.
— Ну, в лоб, так в лоб… А уж я, во что бы то ни стало, узнаю, кто он такой.
— Узнаете, узнаете… непременно узнаете. Если хотите, я даже представиться могу: Андрей Дроздов.
Все оборачиваются, глядят удивленно.
На пороге, только что открыв дверь, стоит маска. Из-за его плеча выглядывает, улыбаясь, Ольга. А за ней еще какой-то высокий человек в австрийской тужурке.
Ольга, смеясь, представляет Дроздова и рассказывает, как Ольга-маленькая узнала его.
У Ефима рот, как деревенский калач. Он еле-еле приходит в себя.
— Так… за что же вы меня продырявили?
— Да кто ж вас знал, товарищ? За мной ведь все следят… И японцы тоже, хотя я и считаюсь у них на службе. Я вас за японского шпика и принял.
— Благодарю.
— Не стоит.
Все смеются.
Человек в австрийской тужурке подходит к Дроздову.
— Ну, Андрей, давай скорее… Мне, брат, некогда.
— Ах, да!.. Сейчас, сейчас. Это мой товарищ Семен Орлов — сотрудник ВЧК, сейчас он едет в Москву. Я с ним хочу отправить наш документ.
Все с любопытством посматривают на Орлова.
— Как же вы, товарищ, поедете? — интересуется Штерн.
— Сначала морем… А потом через финляндскую границу. Я вот и тороплюсь попасть на пароход. Ну, где же ваш документ?
— Да, да! — обращается Дроздов к Ефиму — давайте-ка вашу половину. У нас останутся копии. Я со своей половины снял… А вы?
— Еще бы! — отвечает Ефим, вытаскивая бумагу — вот она… А вот и подлинник.
— Все подвигаются к столу. Маска аккуратно складывает половинки. Разорванные буквы совпадают точно.
— Ха-ха!.. Есть!
Читают…
— Однако, что же это? — говорит Ефим — фразы-то как фразы, а все-таки чепуха какая-то.
Маска смеется:
— Это шифр. Я даже знаю, какой. Можно расшифровать. Шифр, правда, сложный… Часов восемь на такую бумагу потратить надо.
— Ну, мне некогда, — заявляет Семен. — Вы уж тут по копии разберетесь… А мне давай подлинник… Я поеду. Какой шифр-то?
— 8 Б. Н.
