— Вы будете информировать Москву о нашем положении? — спрашивает Штерн.
— Да!.. Я получаю задание от Ревкома во Владивостоке. Сведения у меня полные.
— Ну, отлично.
Штерн дает Орлову пропуск. Все выходят на крыльцо.
— Передайте, товарищ, привет Москве. Скажите, что мы скоро поднесем ей Дальний Восток.
— Скажу, товарищи, скажу. Желаю вам всего хорошего.
Орлов прыгает в седло и быстро исчезает в ночи.
— Ну, давайте расшифровывать… — торопит Ефим маску.
— Подожди, Ефим! — говорит Штерн. — Ребята, наверно, проголодались. Давайте сначала поужинаем.
— Я ничего не имею против, — говорит маска.
— А я — с удовольствием, — заявляет Ольга.
После ужина Дроздов раскладывает документ.
Подвигают лампу. Под лампой подставка — жестяная банка из-под кофе.
Андрей диктует Ольге, и она записывает расшифрованные слова.
Все теснятся к столу, внимательно следя за работой.
Ефим, чтоб лучше видеть, забрался с коленями на табурет и, облокотившись на стол, так и тянется к документу.
Вот перевели две фразы.
— Ого! вот так номер! — вырывается у Ефима — здорово! Ну-ка, дальше.
От волнения Ефим ерзает на табурете. Вдруг табурет подвертывается под ним и падает на пол. Ефим грудью тычется в стол и, взмахнув от неожиданности рукой, задевает лампу.
— Дзинь! — разбивается стеклянная лампа, падая на стол.
Керосин брызжет во все стороны, заливает бумаги, рукава Дроздова и — ппафф! — вспыхивает от горящего фитиля. Огонь разливается по столу.
Бумаги в пламени.
Дроздов, растерявшись, хочет потушить документ руками и тычет их в огонь. Облитые керосином рукава вспыхивают.
— Ай-яй! — кричит он от боли и начинает махать руками, как факелами. Пришедшие в себя зрители бросаются к Дроздову. Штерн срывает с постели одеяло и кутает руки Андрея.
Потом это же одеяло бросает на стол.
Огонь тухнет.
Успокаиваются. Ольга мажет салом и перевязывает обожженные руки Андрея.
Документ сгорел.
— Эх, дьявол! — досадует Дроздов. — Товарищ Штерн, давайте пропуск. Я еду.
— Куда?.. С больными-то руками, — протестует Ольга.
— Все равно. Медлить нельзя… Быть-может, я успею догнать Семена во Владивостоке и снять с документа копию. Эх, дьявол! Почему мы не догадались снять несколько копий?
Ефим, понурив голову, сидит в стороне, как побитая собака. Вина пожара на нем.
Взглянув в его сторону, Дроздов приходит в веселое настроение и смеется…
— Товарищ Ефим! Теперь мы с вами квиты.
— Хар-тьфу!
Таро тихонько трет носок правой ноги о голенище левой. О-ой по ошибке попал ему на сапог.
О-ой не видит. Глаза генерала налились кровью. Из глаз во все стороны — иголки и змеи.
— Продолжайте!
Таро продолжает…
— Спастись не удалось ни одному. Все триста погибли в пламени.
О-ой хрипит и сжимает кулаки…
— Мерзавцы!.. Негодяи!.. Барсучье отродье!.. Змеи проклятые!.. Они кусаются из-за кочек. Хорошо… Я им покажу. Довольно медлить. Они у меня узнают, как нападать на японские гарнизоны. Это проклятое мужичье, эти русские собаки… Они не понимают доброго отношения… Отлично. Теперь они у меня так завоют, так завоют… Хар-тьфу! Генерал стучит кулаком и скрипит зубами…
— Таро!
— Я.
— Мы начинаем наступление.
— Слушаюсь.
— Разработать план.
— Слушаюсь.
— Если нужно, я брошу в тайгу не одну дивизию… Я задушу партизанскую змею… Я оторву ей голову… Хар-тьфу! Таро!
— Я!
— Завтра собери совет оперативного штаба.
— Слушаюсь.
— Чтоб через три дня был готов план.
— Слушаюсь.
Таро уходит. Генерал О-ой подходит к окну. Опираясь руками в косяки, генерал крестом рисуется на фоне неба. По улице с песнями проходит рота белых солдат.
— Идиоты! — думает О-ой, — вы не можете справиться с красными… Хорошо… Справлюсь я. А потом и вас в шею.
А солдаты поют:
Редеет кипа бумаг в руках Таро. На столе лежат грудой прочтенные листы.
Десять японских генералов исчиркали заметками свои блокноты.
Второе заседание совета оперативного штаба приходит к концу.
Таро дочитывает резюме доклада…
— «…Только таким образом можно начать и провести широкое наступление и захват тайги.
Должен сказать, что почти все стратегические моменты намечены самим командующим, и только развиты мною. По мысли генерала О-ой, разработано, как фронтовое движение от Сучана и Никольск-Уссурийска, так и обходное, по Спасскому тракту, с фланговыми ударами в Имано-Спасском районе.
Привезенные из Хабаровского топографического отдела русские карты проверены. Наши оказались точнее. Впрочем, кое-чем можно воспользоваться.
Теперь я должен сообщить вам, господа, основную схему по организационно-строевому вопросу.
Эти положения поручено развить подробно инспектору пехоты и инспектору артиллерии.
Генерал Нава-Ками и генерал О-Мато приготовят свои доклады к третьему заседанию совета».
Таро медленными глотками выпивает стакан воды и продолжает:
— «Местные топографические и этнографические условия не позволяют действовать армии в ее прежних административно-строевых формах.
