Сталин покидает кабинет Ленина. Ленин пытается выскочить вслед, но два чекиста вталкивают его обратно. Дверь закрывается.
Во время завтрака дежурная врачиха подошла к их столу, пошутила слегка и предложила МНС зайти к ней в кабинет: она хочет его обследовать. Знаем мы эти «обследования», сказал Инженер после ухода врачихи. Не ты первый, не ты последний. Но тебе, парень, здорово везет. Удовлетвори ее повышенные сексуальные потребности разок-другой, и получишь дополнительное усиленное питание. Вполне законно и открыто. А мне и этого хватает, сказал МНС. Ну и Дурак, сказал Инженер. С такими принципами карьеру никогда не сделаешь. Если удача сама идет в руки, хватай ее. Если ты ей подойдешь, в любое время сможешь приезжать сюда без всякой путевки и получать отдельную палату. Я бы на твоем месте...
После завтрака МНС принял душ, поменял белье, надел чистую рубашку и пошел в кабинет врачихи. Та встретила его в коротком халатике, который все время расстегивался то снизу, то сверху, обнажая нечто довольно соблазнительное. Обследуя МНС, она все время прикасалась к нему выступающими частями своего тела (а она вся состояла из таких выступов). Осмотром она осталась довольна. Немного худощав, задумчиво сказала она, задержав руку в области интересов урологии, но если подкормить, из тебя хороший мужик выйдет. Кто за тобой дома смотрит? Мать? Жена? Никто? Тогда все ясно.
В это время в дверь постучали. Врачиха выругалась и вышла в коридор. Тут русским языком черным по белому сказано, услышал он ее грубый голос, что прием от и до. Ясно ? Потом она заперла дверь и снова села рядом с МНС. И у него осталась лишь одна возможность выйти отсюда. И он ее использовал. Только не надо мне выписывать дополнительно питание, сказал он, одеваясь. Почему? — удивилась она. Как-то неудобно быть на особом положении, сказал он. Ну и дурак, сказала она. С такими установками не проживешь Ты, случаем, не диссидент? Вот и хорошо. А дополнительное питание выпишу. И будешь лопать как миленький. Иначе на работу сообщим! На осмотры будешь приходить по таким дням... я тут тебе запишу время.
От прогулки с Дамочкой он на сей раз отказался, сославшись на головную боль. И как часто теперь у тебя будет болеть голова? — спросила она, ехидно усмехаясь. Надеюсь, не каждый день. А то, что будешь получать усиленное питание, это хорошо. И не вздумай отказываться. Дают — бери, бьют — беги.
Вы спрашиваете, почему наш человек таков? Да по той простой причине, что его мнения по вопросам абсолютно никакой роли не играют, и из эмоций, как говорится, даже подштанники не сошьешь. Он существует в таком разрезе бытия, в котором мнения, эмоции и намерения суть лишь пережитки прошлого, выжить с которыми в коммунистическом, почти коммунистическом, прокоммунистическом и прочих видах современного общества практически невозможно. Преимущества нашего человека перед всеми прочими состоят, подчеркиваю, не в том, что он имеет какие-то особые мнения, особые эмоции, особые цели и намерения, особые принципы, а в том, что о ничего подобного вообще не имеет. Наш человек силен не наличием чего-то, а отсутствием такого наличия. Наличие можно потерять. Наличие может пострадать. Отсутствие же потерять нельзя. И повредить его невозможно. Вот в чем сила нашего человека.
Поясню свою мысль, предложив вам следующую модель. Возьмите любой кусок материи и начните постепенно изымать из него все, что в нем содержится. Но делайте это так, чтобы отсутствие изъятого кусочка было как-то обозначено. Чтобы потом всякий, взглянув на кусок пространства, который занимал взятый вами кусок материи, мог безошибочно указать, что и где лежало в нем до того, как вы все из него изъяли. Хитрая задача? Что поделаешь. Наше время — время неразрешимых проблем. Так вот и с нашим человеком. Возьмите старого человека или остатки такового, чудом сохранившиеся на Западе. И начните из него изымать все качества, накопленные веками, но как-то обозначайте пустые места, чтобы заметно было, что именно изъято. Изъяли, например, смелость, надежность, честь, достоинство, мораль, добросовестность, доброту, оставьте в опустевшей душе особые метки, что тут-то и тут-то по идее должны были бы быть смелость, надежность, честь, достоинство, мораль и прочее, но куда-то испарились.
