- Врачебная тайна не позволяет мне назвать вам диагноз, - замялся доктор. - Но так как вы из правоохранительных органов… Так и быть. Не скрою, отчасти вы правы: как выяснилось в процессе обследования, у Клима Щедрина - не алкогольный бред, но… - Доктор вытащил палец из обивки и торжественно поднял его к потолку. - Но у Клима Щедрина - маниакальный психоз с ярко выраженными симптомами шизофрении! Раздвоение личности, бессвязная речь, затуманенное сознание, галлюцинации, мания преследования и, как следствие, агрессивное поведение. - Доктор сел в кресло, откинув подол халата, хлопнул ладонями по столу и сурово взглянул на посетителей. - Как выяснилось, подобное состояние спровоцировано падением с лестницы и сильным ушибом головы. Клим Щедрин опасен для окружающих, он нуждается во временной изоляции от общества и серьезном лечении. О выписке даже речи быть не может!
Зотова и Варламов переглянулись.
- Раздвоение личности? Какое еще раздвоение? - робко переспросила Елена Петровна.
- Клим Щедрин полагает, что он - всемирно известный живописец Пикассо! Он постоянно об этом твердит.
- Позвольте уточнить, голубчик, а мания преследования у пациента в чем выражается? - спросил Иван Аркадьевич, суетливо достал носовой платок, промокнул глаза и шумно высморкался.
- Пациенту кажется, что его преследуют живописцы из Творческого союза художников России. Случай уникальный по своей сути! Впервые такое в моей практике, и я хочу его всесторонне изучить. Причинно-следственные связи пока не прослеживаются. Почему, к примеру, испанского живописца беспокоят именно российские художники, а не какие-нибудь там другие? - Доктор подался вперед, беспокойно вглядываясь в лица посетителей, словно ища в них ответ. Варламов снова шумно высморкался и промокнул платком глаза. Зотова покраснела, как помидор, и зачем-то похлопала Ивана Аркадьевича по спине. Герман Петрович тем временем вернулся в исходную позицию, и лицо его стало довольным. - Тут намедни привезли одного пациента, как раз художника с манией преследования, вроде даже он из этого самого общества. Я решил эксперимент провести, сейчас состояние новенького стабилизирую и помещу его в одну палату с Щедриным. Клин, как говорится, клином вышибается.
- Какая потрясающая идея! - похвалил доктора Варламов и шумно высморкался в третий раз.
- Я тоже так считаю, - самодовольно сказал Герман Петрович и отвернулся к окну.
- А поговорить мы с Климом Щедриным можем? - спросила Елена Петровна.
- Поговорить можете, но не советую, - равнодушно сказал доктор, по-прежнему глядя в окно.
- Почему? - хором спросили Варламов и Елена Петровна. Доктор обернулся.
- Впрочем, а почему, собственно, нет? - передумал он. - Я дам распоряжение санитарам, чтобы приняли меры.
- Не нужно никаких мер, - забеспокоилась Зотова, - мы же не художники из общества! Думаю, к нам Клим Щедрин будет благосклонен. Только нам нужно с ним поговорить без свидетелей. Это можно устроить?
- Я уступлю вам свой кабинет, все равно на обход иду, - благосклонно согласился доктор и удалился, заперев их на ключ.
Клим вошел в кабинет, как заключенный, низко опустив голову и спрятав руки за спину. Взлохмаченный, угрюмый, с распухшим носом, расплывшимся по всему лицу, и с фиолетовыми синяками под глазами. Заметив в помещении Варламова, Клим на мгновение оживился, но тут обратил внимание на Зотову и замер.
- Елена Петровна в курсе наших дел. Я рассказал ей все и попросил помочь вытащить тебя отсюда, - объяснил Иван Аркадьевич.
- Неужели? - иронически спросил Клим. - Как вы узнали, что я здесь? Вам эта полоумная француженка сказала? Извините, я, кажется, случайно заложил вас, Варламов. Когда пришел домой, принял ее за Алевтину сначала. После выставки я, знаете ли, немного не в себе был. С лестницы упал. Вернее, мне помогли упасть. На вернисаж случайно забрел художник, у которого я картины покупал. Вы, когда сценарий свой писали, почему-то забыли такую вероятность учесть.
- А кто вас просил договариваться с одной из самых известных галерей? Сняли бы какую-нибудь захудалую, на окраине, ничего бы этого не случилось.
- Ну да, конечно, я, как обычно, во всем виноват! А вы у нас - белый и пушистый, как зайчик-побегайчик! Ладно, забыли. Кредит, как я понимаю, мне не светит. Мишель, вероятно, догадалась обо всем. Не могла не догадаться - она девочка не глупая. Понять одного не могу: каким образом она оказалась в моей квартире? Аля, что ли, решила меня наказать, и они меня вдвоем развели? У меня башка тогда вообще не соображала ничего. Я свое сотрясение мозга принял за амебный энцефалит и за Алевтину сильно переживал. Вы в курсе, что Мишель притащила мою невесту на вернисаж?
- Почему вы решили, что заболели энцефалитом? - переспросила Елена Петровна. - Услышали о смерти Виктора Староверцева и Рутгера Ольсена?
- Откуда вы знаете?! - оторопел Клим.
- Догадалась. Пожалуйста, ответьте на мой вопрос.
