— Ну нет, лучше поставьте его куда-нибудь. И отойдите все подальше. И приготовьтесь — будет громко.
— Давайте уже быстрее, Крелиат!
— Как скажете.
В следующий миг что-то глухо трескнуло, громогласно бухнуло — и всю палатку заволокло горьким, едким дымом.
Варг зашёлся в кашле и протёр слезящиеся глаза. Сердце бешено колотилось — не понятно от чего. Он узнал запах — так пах хельт.
Хлопнул полог.
— Милорд, вы целы?! Всё в порядке?!
— Да, да, не мешайте, — маршал был на ногах, бледное лицо и опрокинутое кресло выдавали в нём испуг и волнение. — Какой, однако, мерзкий запах.
— Вы не правы, это великолепный запах, — раздался из дыма восторженный голос Крелиата. — Помню, в Веспреме восставшие взорвали пару бочек перед последней атакой. Мы оборонялись в Торговых Палатах на холме, и когда они туда поднялись после взрыва, запах стоял великолепный. Для них наверняка пахло… Победой. Для нас — большими неприятностями. Вам, маршал, должен нравится запах больших неприятностей для вашего противника. И уж тем более — запах победы.
Дым потихоньку развеялся.
У порванной ткани палатки лежал продырявленный насквозь щит.
— Двойной окованный щит — и пробит насквозь, — констатировал Крелиат, ухмыляясь. — Что вы скажете, маршал?
— Скажу, что нам нужно это оружие. Как вы его достали?
— Я его изобрёл. В паре с одним алхимиком. У меня есть ещё четыреста экземпляров.
— Почему вы не продали это Келмору? — один из штабных офицеров маршала слегка ошарашено глядел на Крелиата. — Мы знаем, что вы сначала навестили его лагерь.
— У них нет таких денег, которые я запрашиваю.
— Деньги получите у казначея, — маршал нетерпеливо прервал его и пару раз кашлянул. — Устрашающая сила.
Варг сглотнул.
Он боялся луков, которые могут убить тебя, покуда бы несёшься к своему врагу. Он смирился с существованием арбалетами, стрелять из которых мог даже полный кретин.
Это же оружие приводило его в ужас.
— Каков радиус поражения? — аристократично обмахиваясь перчаткой, поинтересовался один из сидящих в креслах.
— Зависит от длины ствола и порции хельта. Но пересыпать хельта не стоит — ствол может взорваться. Держишь её в руках, держишь — а потом бух! И у тебя лицо покрошено осколками в кровь, ха!
— Время перезарядки?
— Зависит от ловкости стрелка, — Крелиат пожал плечами. — Мой мальчишка справляется за минуту. Но он долго практиковался в этом.
— Сколько у вас… Подобного?
— Четыреста штук, как я уже говорил. В придачу к ним предлагаю услуги стрелков. Обойдётся дешевле и быстрее, чем натренировать новых. А после битвы, если желаете, можем и натренировать. Нам, право, совсем не сложно! Подпишем долгосрочный контракт, дадим почву сотрудничеству… Ну, вы знаете.
— Хорошо, — маршал, всё ещё бледный, кивнул. — Выметайтесь теперь отсюда.
Когда разодетые люди удалились, маршал обратил свой взгляд на келморцев, что ошарашено жались у выхода.
— Всё ещё желаете воевать, господа? — хмуро поинтересовался он.
— Боюсь, что выбора нету, — гордо ответил Мэклахан.
— Знаменитая гордость келморцев, — тяжело вздохнул маршал. — Оставьте нас с адептом и посланниками наедине.
Когда в палатке остались лишь три латника, Мэклахан и Варг, маршал заговорил вновь.
— Вы, келморцы, слишком горды, чтобы сдаться. Слишком горды, чтобы вообще пытаться уйти от битвы. Но, тем не менее, желаете что-то мне сказать. И я сгораю от любопытства — что же?
Сгорающим от любопытства маршал Ксилматии не выглядел.
— Не убивайте всех, — глухо проговорил Мэклахан, и Варг вздрогнул. Что?.. — Прошу, не убивайте бегущих и тех, кто сложит оружие. Милорд, вы же знаете, что у нас за войско, у вас наверняка есть шпионы. Мальчишки и старики, которым вскружили голову националисты — вот и всё войско.
— Надо же, — немного помолчав, хмыкнул маршал. — Не простой оборванец-рыцарь, ненавидящий Ксилматию, а кто-то, кто хотя бы знаком с термином «национализм»… Я не чудовище, сэр. Все капитаны давным-давно получили приказ — сдающихся и бегущих не убивать.
— Благодарю вас, милорд. От всего сердца.
— Зачем вам это всё? — маршал резко подошёл к Мэклахану и навис над стариком. — Зачем вы хотите устроить бойню? Вас не учили сдаваться? Не умеете отступать? Неужели гордость стоит больше, чем тысячи жизней?
Варг с замиранием сердца смотрел на поникшего старика.
— Я задаюсь тем же вопросом, милорд. И так же, как и вы, не могу найти ответа.
— Или не хотите — как и остальные келморцы! — маршал фыркнул и гневно развернулся. — Вы говорите на гортанном низком белом наречии — и называется его келморским! О какой гордости можно говорить….
— Милорд, — в голосе Мэклахана прорезалось нечто опасное. — Прошу вас. Не надо об этом.
Повисла неловкая тишина.
— Это всё? — наконец, спросил маршал.
— Да. Это всё, чего просил мой лорд.
— Вот и славно. Выметайтесь из палатки.
— Я должен дождаться адепта…
— Ждите снаружи.
Как только старик вышел прочь, маршал повернулся к Варгу.
