Танджиро вздыхает с облегчением. Какая чудесная ночь! Он мельком бросает взгляд на Узуя. Мужчина обнимает Кеджуро, который в слезах смотрит на встречу своих любимых братьев. И Танджиро уже не понимает, кому он благодарен больше — Узую, протянувшему им руку помощи, или Ренгоку, сохранившему чистое и большое сердце, за которое его полюбил их спаситель. Главное, что оба исхудавших и больных парня теперь будут жить. Ренгоку — потому что оказался в надежных руках своего покровителя, а Гию — потому что вновь обрел половину своей души.
И об этих благостных мыслей его мозг расслабляется окончательно, погружая мальчика в блаженную темноту. Он слышит, как кто-то рядом выкрикивает его имя, а потом ощущает резкую боль в израненной шее, когда падает на пол, и дальше приходит сплошная пустота.
Танджиро открывает глаза и не понимает, где он оказался. Где привычные голубые стены, тонкие кисейные занавески на окнах и хриплые дыхания его больных друзей? Но спустя несколько секунд юноша вспоминает, что отныне он свободный человек и радостно вздыхает, кутаясь в благоухающее одеяло.
Неужели это конец? Ему больше никогда не придется раздеваться для чужих мужчин? Как же хорошо!
Он глубоко вздыхает и потягивается, но его шею пронзает боль и тяжелый кашель раздирает саднящее горло. Но это совсем не волнует Танджиро, потому что, пытаясь размять мышцы, он касается кого-то, лежащего позади него, и резко оборачивается в надежде.
И парень снова переживает свои самые сладкие моменты, которые приносили ему пробуждения в огромной кровати Цветов. Из-под густых ресниц на него в упор смотрят яркие зеленые глаза.
«Привет, — хриплым шепотом говорит ему Иноске, — Как ты?»
«Иноске!» — вскрикивает Танджиро и очередной приступ кашля накрывает его.
«Потише, — прикладывая палец к губам, просит черноволосый мальчик, — Доктор запретил тебе разговаривать».
«Иноске, почему ты раньше молчал?» — шепотом спрашивает Танджиро.
«Я не знаю. Я говорил с тобой в своей голове, но язык меня не слушался. Это было странное чувство, как будто все, что со мной происходило, было во сне. А когда я увидел, что ты упал, я словно проснулся».
Танджиро любуется своим мальчиком. Хотя он еще бледный и изможденный, а синяки на его лице и не думают исчезать, он все равно прекрасен. Юноша протягивает руку и ласково гладит Иноске по щеке, а тот тянется к его ладони, как дикое, но прирученное животное.
«Так мы теперь и правда свободны?» — спрашивает Иноске немного нервно, не веря в то, что в их освобождении нет никакого подвоха.
Танджиро кивает с нежной улыбкой. Иноске откидывается на подушки с глубоким вздохом облегчения, а затем едва уловимым движением смахивает слезинки, показавшиеся в уголках его глаз.
«Свободны», — повторяет Иноске, наслаждаясь звучанием этого слова.
«Верно», — подтверждает Танджиро.
«И теперь можно будет есть такие большие порции, как только я захочу?» — со смехом спрашивает Иноске.
«Самые большие», — вторит ему Танджиро.
«И мне не придется заниматься сексом?»
«Ну, я бы не стал утверждать так категорично».
И оба мальчика радостно смеются, ощущая себя заново родившимися и готовыми к этой новой жизни. Иноске ложится на Танджиро, и второй юноша млеет, ощущая на себе привычную тяжесть тела своего возлюбленного.
Вдоволь насмеявшись, Иноске приподнимается на руках, и говорит, дразняще глядя в глаза Танджиро: «Ну, раз мы теперь свободные люди, и нам можно делать все, что угодно, как насчет того, чтобы продолжить с того места, на котором нас прервали?»
Танджиро щурится, пытаясь понять, что он имеет в виду. Чем же они занимались? А, тогда, в подвале… Неужели он имеет в виду… Ооо…
«Я очень даже не против, — шутя отвечает мальчик, но затем не выдерживает и краснеет, — Ты же знаешь, я только об этом и мечтал все время, что был рядом с тобой».
Иноске морщит нос, улыбаясь своей кабаньей улыбкой, которую так любит Танджиро, прежде чем попросить: «Ну тогда поцелуй своего горного короля, моя прекрасная принцесса. Он слишком долго ждал».
Танджиро не нужно просить дважды. Теперь он уже не такой трепетный и нежный, как тогда на плесневелом матрасе. Он твердо и уверенно кладет руку на шею Иноске и прижимает его губы к своим. Иноске радостно отвечает ему, и они растворяются в своем первом взрослом, но далеко не последнем поцелуе, ведь теперь у них впереди целая жизнь, которую они могут посвятить друг другу. И хотя шея Танджиро все еще возмущенно ноет, когда он, напрягаясь, тянется к губам Иноске, сейчас эта боль кажется ему слаще меда.
Комментарий к Глава 20. День взятия Бастилии
***В понедельник — последняя глава!
Сад Греха закрылся спустя четыре месяца после освобождения Цветов.